Прохожу дальше, попадаю в детскую. Здесь уютно. К рождению ребенка готовились — обои свежие со зверятами на голубом фоне. В одном углу бельевой шкаф, в другом — кроватка из светлого дерева. Перед окном, на подоконнике которого расположились три горшка с какими-то пышно-лиственными цветами, стоит стол с расстеленным на нем одеялом, утюгом и горкой аккуратно сложенных выглаженных вещичек. В коробке под столом погремушки, на полу синий коврик с самолетами и тачками. Чисто, светло, уютно.
На узком диванчике сложено постельное белье. Не удержался, взял в руки подушку, поднес к лицу. Она пахнет Варей. Так и есть, девчонка спит здесь, отдельно от мужа.
— Егор, иди глянь, — доносится голос Короткова из глубины квартиры.
Выходя из детской, заметил на полке пару цветных фотографий в рамках. На одной Варя в обнимку с молодым светловолосым парнем на лавочке в летнем парке. На другой — смеющаяся зеленоглазка с совсем маленьким Егоркой. Красивая. Подчиняясь порыву, забираю вторую фотку себе во внутренний карман пальто.
В другой комнате, куда позвал меня Макс, ничего приятного глазу я не вижу.
Широкий стол завален всяким хламом, под столом и рядом с ним куча из старых утюгов, чайников, фенов. Старый сервант с какой-то посудой, стены обшарпанные, с кое-где отвалившимися обоями.
Простая кровать-полуторка у стены, на которой поверх покрывала на кровати лежит нечто — на спине, с взлохмаченными светлыми волосами, раскинув руки и ноги. Звезда, млять. Из одежды на нем мятая старая футболка зеленого цвета и широкие черные штаны. Босой.
Тело с лицом, похожим на парня с фотографии, громко сопит, а по комнате разливается мерзкий запах перегара. Присутствие посторонних в своей квартире это существо не замечает.
— А это, как я понимаю, Терехин собственной персоной, — презрительно морщится Максим. — Муж твоей Варвары? Красавчик, че.
— Вот урод! — у меня слов других нет, только нецензурные.
— Мда-а, — оглядывается Макс, — ну и условия…
У меня смотреть на это сил не хватает — боюсь сорваться, растолкать и набить морду спящей сволочи.
— Надо ехать к Варе. Сюда она больше не вернется.
Мы с Коротковым выходим из квартиры. На площадке все еще стоит Ветошкина — нас ждет. Мы прощаемся с ней, пообещав, что найдем Варвару и поможем ей, а Лидию Петровну еще навестим.
Заметил, как она перекрестила нас, пока мы спускались.
— Ну, дела! — воскликнул друг, как только мы сели в машину. — Куда теперь?
— В больницу. Надо найти Варвару, узнать как они, может, чего нужно.
Макс кивнул и вырулил со двора. Он, в отличие от меня, знает, где находится детская больница. Как-никак отец двоих детей, хоть и взрослых.
А я всю дорогу до больницы думаю о Варваре. Как она может жить в таких условиях и с этим… отморозком?
20
Егор
— Терехина Варвара Андреевна, пару дней назад поступила по скорой с сыном. Мы можем их навестить? — оккупировал регистратуру Коротков, оттеснив меня от окошка с полной дамой в белом халате по ту сторону.
Медсестра категорически отказывается пропустить меня в палату, аргументируя тем, что мы не родственники, пришли не в часы посещения и даже какую-либо информацию о состоянии здоровья матери и ребенка мне давать не хочет. Ни обаятельная улыбка Максима, ни умоляющий мой тон не могут пробить эту милую женщину.
Я чуть ли не бьюсь башкой об стену — корю себя за медлительность и недальновидность — столько дней потерял в поисках Варвары, а теперь, когда я так близко от девчонки из парка, бешусь от упрямства медсестры. Понимаю, что у этой мадам инструкция, только мне от этого не легче.
Неизвестно чем бы закончилась атака регистратуры, но на наше счастье в коридор вышел человек в белом халате, в котором я узнал бывшего одноклассника. И как я раньше не догадался ему позвонить? У меня ведь есть его контакты. Как раз в прошлом году мы собирались на вечер встречи выпускников, и Мишка, то есть теперь Михаил Павлович Летов, носивший в школе прозвище Лютик, сообщил, что работает в детской больнице завотделением. Мы все порадовались за него — из нашего ботаника вышел толк. За год с момента встречи он нисколько не изменился — такой же пухлячок, с лысиной и в очках. Сейчас бы ему прозвище Айболит подошло за добродушный вид и белый халат.