Курагин застал меня врасплох, еще и стоит слишком близко. Его шумный выдох колышет прядки моих волос, выбившихся из косы.
— Это из уважения к вам. Я не могу… по-другому.
— Глупенькая, — Егор касается моего лица пальцами. Нежно, невесомо, как перышками гладит от виска до подбородка, заставив мое сердце биться с утроенной силой. — Надо только попробовать... сказать мне "ты", — говорит тихо, ласково, заправляя прядки волос за ушко.
От его нежных касаний и низкого голоса по телу идет приятная дрожь. Кожу простреливает слабыми электрическими разрядами так приятно, что хочется поджать пальчики на ногах. Мне не хватает тактильных ощущений, хочу больше, чаще, везде. Вижу по горящему взгляду, глубокому дыханию, что Егору тоже это нужно.
Смотрю на четко очерченные губы мужчины. Помню, как они целовали меня: властно, томно, сладко. Интимно. Так, что во мне вспыхивало желание всякий раз, как я мысленно возвращалась в офис красавчика. Так, что я мечтала повторить нашу семейную сцену, краснела от грешных мыслей и ругала себя за потерю рассудка.
Егор наклоняется ко мне, точно знаю, с намерением поцеловать. Я схожу с ума от близости этого мужчины. До дрожи в коленях хочу поцелуя с ним и боюсь продолжения. Хочу с головой окунуться в новые ощущения и пугаюсь, что все у нас происходит слишком быстро. А я еще замужем. А еще у меня ребенок. Который при любых обстоятельствах будет у меня на первом месте.
Но...
Мозг и тело отказываются договариваться. Отключаю мысли, отдаюсь ощущениям и желаниям. Прикрываю глаза в ожидании, тянусь вверх…
В кармане Курагина звонит телефон. Я отпрыгиваю в сторону. Корю себя за слабость. Лицо полыхает огнем.
Егор с явной досадой достает мобильный, смотрит на дисплей, хмурится и уходит на кухню, коротко взглянув на меня, словно прося прощения за несостоявшийся поцелуй. Я иду в гостиную и слышу его недовольный, переходящий в раздраженный, голос. Мне кажется, ему позвонила женщина. Сразу вспоминаю его «занят». Конечно, у него кто-то есть. Серьезно, не серьезно, но есть же. А я ему тогда зачем?
Резко закончив разговор, Егор вернулся ко мне. Романтического настроя на лице не видно, скорее нервозность.
— Извини, это по работе. Нельзя было не ответить.
Он снова сокращает между нами расстояние, но я отступаю. Запал прошел, реальность вернулась твердой опорой под ногами. Мы разные. Мне любовник не нужен, любовницей тоже никогда не буду даже в знак благодарности.
— Мхм, чай? Кофе? Обмываем новоселье? — без энтузиазма. Он все еще мыслями в том телефонном разговоре.
— Чай, — соглашаюсь на предложение Егора.
Мы идем на кухню, где мужчина довольно уверенно хозяйничает, пока я скромно сижу за столом, боясь встретиться с мужчиной взглядом. Но напрасно. Боковым зрением вижу, что он тоже не смотрит на меня.
— В холодильнике полно еды, в шкафах тоже смотри что нужно, всем пользуйся, не стесняйся. Чего надо скажи — привезу. Если что — магазин на первом этаже с другой стороны, только обязательно одевайся, чтобы не простыть. А да, вот, — Курагин достает из кармана пиджака карточку. — Это тебе на расходы, трать сколько нужно.
Тон деловой, движения резкие.
— Не нужно.
— Сейчас не нужно, завтра пригодится, — отрезает уверенно. Его голос холоден. — Зима на носу, вам с сыном пора купить зимнюю одежду и обувь.
Я вынуждена признать, что Егор прав, и с ужасом думаю, что сумма долга еще прилично увеличится. Моих сбережений, которые я оставила на хранение соседке, явно не хватит даже на десятую часть расходов Курагина.
— И вот еще что, — поставив передо мной чашку с ароматным чаем, строго говорит мужчина. И теперь наши взгляды встречаются. Романтики в наших гляделках точно нет в этот момент. — Давай договоримся сразу. Ты больше не будешь мыть окна. Никому и никогда.
— А…
— Пообещай мне, Варя, — перебивает, не давая возразить. — Никаких моек, уборок, прочих подработок. У тебя маленький ребенок. Ему мама важнее всяких нянек. Договорились?
— Но мне же надо на что-то жить.
— А это теперь моя забота. Кроватку и коляску тезке я сам куплю. Все, мне пора. Обживайтесь. Я позвоню.
29
Егор
— Ну и?
— Что ну и?
— Не вижу радости на лице и блаженства как у кота после сметаны. Забрал своих?
— Забрал.
— Слушай, Курагин, друг ты мне или не друг? Мне из тебя подробности клешнями вытаскивать?
— А нету подробностей, Макс. Забрал, привез к себе. Все.
— Привез в свой дом красивую молодую женщину, от которой у тебя башню рвет, и между вами ничего не было? Я думал ты ее с порога того, — сверкает пошлыми искрами в глазах Коротков, добавляет к ним характерные жесты руками. — И она сама не проявила инициативу?