— Макс, я сказал ей, что это чужая квартира, съемная. Привез, показал все, вещи занес и уехал.
— Куда уехал? — удивленно таращит на меня глаза друг.
— В служебную квартиру.
— Ну ты даешь! Зачем такие сложности, не пойму. Почему сразу не признался?
— Потому что не согласилась бы Варя жить со мной. А я предлагал и не раз. Обещал, что не трону, она ни в какую. Пришлось обманом увозить.
— Не понимаю, — качает головой Макс, — не те слова, значит, нашел. Ты же директор, столько выгодных контрактов заключил. Я всегда поражался твоей красноречивости, а девчонке не смог голову заморочить?
— Вот именно морочить ей голову я и не буду. Хочу, чтобы сама, без принуждения, без давления, не из чувства благодарности, а сама, понимаешь? Пусть привыкнет ко мне сначала. То муж, то псих тот Макаров напугали ее, а тут я — давайте жить вместе. Так, что ли? Кстати, Терехин в больницу приперся. Этот утырок угрожать Варе начал, запугивать, хорошо охрана увела его, а то ребенка бы испугал. Не понимаю, зачем ему Варя нужна, все равно же от семьи одно название… Зато, представляешь, — не без гордости хвастаюсь, — Егор к родному отцу не пошел, когда тот позвал его. Вцепился в меня малыш, ручонками шею обнял, лишь бы не отдавал никому.
— То есть, пацан тебя принял, а мамка его нет?
— Варя держит дистанцию. Выкает до сих пор. Говорит — из уважения...
Задумчиво кручу в руках авторучку. Мыслями уношусь к зеленоглазке. Как она, что делает? Так близко сейчас и в то же время так далеко...
На столе фотография Вари с сыном — трофей из ее квартиры. В телефоне еще несколько фоток — в больнице снимал ее где одну, где с сыном.
— И что, с ее стороны к тебе никакой симпатии? Не верю. По тебе весь женский коллектив нашего улья сохнет, а сердечко твоей знакомой все еще не дрогнуло?
— Может и дрогнуло, только насколько сильно? Сам же знаешь, заставить любить невозможно. Ничего у нас с ней не получится. Стар я для нее.
— «Стар я стал, да немощен» — спародировал голосом Святогора (*) Максим. — Дурак ты, Курагин, хоть и умный. Это не она дистанцию держит, это ты тюфяк. Смелее надо быть, друг, смелее. Варе ты нравишься, иначе не поехала бы она с тобой, будь это не так. Просто она с Терехиным обожглась, повторения боится. Но ты же не такой?
— Нет, конечно, — возмущаюсь неприятному сравнению.
— Во-от, надо ее в этом убедить. В общем, берешь торт, цветы, едешь домой. С порога ей: «Аррр, моя!» и все. Можно в загс.
— Как у тебя все просто, — качаю головой.
— А ты не усложняй. Давай, действуй. Сколько бы времени у вас не было отмеряно, оно будет ваше и возраст тут ни при чем. И с большей разницей люди сходятся. А в воскресенье к нам на дачу. Шашлычок забацаем, семьями познакомимся.
— Я подумаю.
— Думай быстрее, а то девчонка смазливая, уведут. Или Терехин соловьем запоет, сердечко девичье дрогнет.
Вот теперь точно «ррр», сжимаю кулаки. Наверное, Макс прав, нечего тянуть. Надо с Варей откровенно поговорить, объяснить намерения. Принять все, что она скажет — нет, так нет, хотя я тешу себя надеждой, что все-таки будет да.
И вместе на шашлычок в воскресенье.
— Кофе хочу, — хлопнув по коленям, Макс встает с намерением разжиться бодрящим напитком.
Я тоже, но...
Коротков вышел из кабинета и тут же вернулся:
— А где Катерина твоя? К тебе шел — ее нет, сейчас — тоже. Неужели перевел ее в другой отдел?
— Уволил.
— Как уволил? За что?
За то, что звонит не вовремя. За то, что пьяная рыдает в трубку, умоляя приехать. За то, что врет при этом, что у нее трубу прорвало и хлещет кипяток. За то, что за совет вызвать сантехника она начала обкладывать меня матом, какой я гавнюк, что не люблю ее. И что она сделает все, чтобы я пожалел о том, что отверг ее, умницу и красавицу.
Я морщусь, вспоминая всю ту грязь, что пришлось выслушать по телефону. Из-за этого сорвался поцелуй с Варей, а ведь она тоже его хотела. М-м, губки-бантики как меня манили… Глазки прикрытые, реснички подрагивающие, румянец на щечках… Засмотрелся на родинки, мгновение до звонка потерял… Если бы мы поцеловались, я бы остался… наверняка остался.
Но Варя снова отдалилась. Будто чувствуют женщины, когда мужчине другая женщина звонит. И все — доверие потеряно. Пришлось восвояси ехать в служебную квартиру, полночи крутиться на жутко неудобной кровати, как принцессе на горошине. Сна не было из-за мыслей о Варе и Егорке. Как они там, чем занимаются, думает ли она обо мне, понравилось ли пацану новое жилье?