— Я дам тебе время, зеленоглазка моя. До вечера.
Отпускаю девушку.
— Ладно, тогда корми.
Варя бежит на кухню, а я иду в ванную мыть руки. Смотрю на себя в зеркало, изучая. Да, вокруг глаз появились мелкие морщинки-лучики, ресницы потеряли былую черноту, а кончики их выцвели до пепельного цвета. Но в глазах мальчишеский блеск и азарт, в крови бушует тестостерон — впервые за долгое время я чувствую себя живым.
32
Егор
Ухмыляюсь своему отражению в зеркале, вспоминая совет Летова насчет кольца с бриллиантом. А почему нет? Вот прикину размер пальчика и закажу, а пока цветы. Пусть банальный подарок, но Варе нравились букеты, что я ей в больницу привозил. Действительно нравились. Трогательно, нежно обнимала она перевязанные лентой стебли, окунала личико в благоухающие бутоны, искренне благодарила за подаренную красоту. Каждый раз, глядя на восторг в ее глазах, удивлялся ее неподдельным эмоциям. А потом понял, что раньше этой девочке никто не дарил цветы.
А я буду. Просто, чтобы сделать ей приятно, вызвать улыбку, которая мне так нравится.
Быстро заказываю на дом доставку букета из алых роз, покидаю ванную.
На кухне хозяйничает Варенька, и я тороплюсь к ней, по пути по-домашнему закатывая рукава рубашки. Застываю в проеме, заворожено глядя, как суетится любимая женщина, накрывая на стол. Двигается легко, словно бабочкой порхает. Она идеально вписывается в мою кухню. Длинные волосы, заплетенные в косу, открыли взору доступ на плавный изгиб спины, тонкую шейку фарфорового цвета, которая так и манит зацеловать каждый миллиметр ее кожи.
С трудом отрываю взгляд от хрупкой фигурки, перевожу на стол, где меня уже ждут три плоских блюда. На двух из них возвышаются горы из румяных пирожков, на третьем — ватрушки с творогом. Слюнки текут от красоты и ароматов выпечки.
— Ого сколько! Ты куда так много настряпала? Гостей ждем?
— Нет, это для тебя. Мужчины же много едят, вот я и разошлась. Здесь с яблоками и корицей, а эти с капустой. Не знаю какие ты больше любишь.
— Для меня, серьезно? Польщен. И голоден так, что съем все.
"А потом доберусь до тебя и это будет лучший десерт в моей жизни".
Варвара смущенно улыбается, ставя на стол две кружки чая. Присаживаемся друг напротив друга. Она обнимает тонкими пальчиками пузатую кружку, будто греется об нее, сама рассматривает мои руки и взгляд такой, будто любуется. В глазах восторг, губки приоткрыты, а грудь волнительно вздымается. Варя тушуется, когда замечает, что я за ней наблюдаю, низко опускает голову, пряча застенчивую улыбку.
Не дожидаясь приглашения, протягиваю руку к лакомству с творогом. Откусываю ватрушку, чувствую на языке сладкий вкус творога и изюма, зажмуриваюсь от удовольствия.
— Как вкусно! Как в детстве. С такой хозяюшкой скоро отъевшимися боками буду соревноваться с Коротковым.
— Нравится? — обрадовано замирает.
— Спрашиваешь! Это божественно! Когда ты успела?
— Так это недолго. Продукты почти все в холодильнике нашлись, в магазин сходили с сыном, кое-что докупили. Тесто с вечера завела, а утром накрутила, да в духовку поставила. Егорушка молодец, помогал мне.
Варя следит за моей реакцией, пока я снимаю пробу. На последних ее словах я замираю с куском кулинарного шедевра за щекой и с подозрением вглядываюсь в серединку недоеденной выпечки.
— Если Егорка помогал, то в начинке могут оказаться какие-нибудь игрушки?
Хихикает:
— Да нет же. Никаких игрушек там нет. Сынок мне просто не мешал. Играл на полу с ложками и кастрюльками.
— А-а, тогда действительно молодец!
— Ой, подожди, я мёд забыла!
Варя подскакивает, бежит к шкафчику, достает две баночки темно-коричневого мёда и желтого, почти прозрачного. Застывает посреди кухни:
— А у тебя случайно аллергии нет на мед?
— Вроде не было.
— Это хорошо. У мужа была, — добавляет последнюю фразу тише. Делаю вид, что не расслышал. Моя задача номер один — выбить воспоминания о ее бывшем.
Варя откручивает крышечку светлого, ложечкой почерпывает тягучую жидкость. Поливает ею ватрушку, протягивает мне.
— Вот, попробуй. Мы с дедушкой так любили есть. Это липовый.
— Разбираешься в мёде? По мне он только цветом отличается. Ну еще густой или жидкий.