— Поняла? — уже громче.
Варя кивнула.
Я отвлекаюсь на дополнительный шум. Шлепки раздаются сзади меня. Егорка! Малыш заскучал в одиночестве и пополз искать мамку.
— Иди ко мне, маленький, — подхватываю его на руки, прижимаю к груди. Уходим с ним вглубь квартиры. Тепленький, улыбчивый мальчишка удобно сидит на моем согнутом локте. Втягиваю носом сладкий детский запах. Почему мне тревожно за тебя, малыш? Вот прям сейчас нехорошее предчувствие черной дырой прожигает грудную клетку.
Щелчок замка — Варя заходит с потухшим взглядом и лицом белее мела. Бросаюсь к ней. Отличный шанс закрыться в квартире и вызвать подмогу в виде друзей и полиции, а тем временем узнать, чего хотят от Вари эти два отморозка.
Не глядя на меня, Варвара проходит мимо, в спальную комнату. Я за ней с Егоркой на руках.
— Что им надо, Варя? В чем дело?
— Мы уходим.
— В смысле? Куда?
— Домой.
— Твой дом здесь.
— Мой дом там, где живет мой муж.
— Ё.., - осекаюсь, закипаю от мысли, что мозги этой девчонке промыли знатно и слишком быстро. — Не понял. Почему-то десять минут назад о муже никто не думал. Мне казалось, у тебя с ним все кончено.
Варя прячет от меня глаза, не смотрит на сына, как будто чувствует за собой вину перед ним. Растерянно окидывает взглядом комнату. Идет на кухню. Я за ней как собачонка, потому что мне ни фига не понятно, а еще за дверью стоят два мутных типа, один из которых с пистолетом. Это обстоятельство вымораживает мой мозг, и я тупо не знаю что делать. Минуты близости, кайфа, безумия, последствия которых еще ощущаются на губах и в разгоряченной крови в венах, превратились в далекое прошлое, призрачное, неправдоподобное.
Варя берет целлофановый пакет с логотипом торговой сети, огибает меня по дуге и возвращается в гостиную.
— Я вас не отпущу, — пытаюсь заглянуть в глаза девушке, за мгновение снова отдалившейся. — Ты же не могла забыть, в каких условиях вы там жили?
— Так нужно, — отворачивается. Чужая.
— Кому нужно? Ни тебе и ни Егорке точно.
— Егор, я замужем! Не забывай… те об этом!
Это ее «…те» режет слух. Приплыли. А несколькими минутами раньше она таяла от моих поцелуев.
— Дело только в штампе? Бред!
Варя молча собирает вещи, хаотично сует скомканные детские вещи в пакет. Руки дрожат, глаза в пол. Егорка у меня на руках сидит мышонком. Чувствует малой напряжение между всеми нами. Мысли мои лихорадочно скачут, цепляются за какие-то нелепые версии и предложения.
— Почему ты уходишь? Варя, объясни, почему? У нас с тобой все ведь было хорошо, помнишь? Всего несколько минут прошло. Чем они тебя запугали?
— Так, — после слов, сказанных будто в пустоту, психую: — я вызываю полицию.
Ищу глазами телефон, замечаю его на диване и делаю шаг в его сторону.
— Нет! — Варя замирает на мгновение, хватает меня за руку ледяными пальцами. В ее глазах я вижу страх и отчаяние, но она быстро берет себя в руки. Тут же отпускает меня и снова возвращается к сбору вещей. — Не надо полицию, никто меня не пугал, — бросает холодно. — Мы уходим, потому что он мой муж. У нас есть сын. А вы нам никто.
Никто.
Мне больно от ее слов. В глазах темно. В груди пусто. И все остальное — Терехин, бандит с оружием — становится неважным.
Пусть идет, решаю я. Лгунья. Притворщица. Ворвалась в мою жизнь, подарила надежду на счастье и тут же превратила ее в пепел. А я, дурак, повелся, в кисель превратился со своими чувствами и желанием обладать молодой красивой девчонкой.
Меня потряхивает не от страха и мерзкого ощущения холода, оставленного пистолетом, а от слов Варвары. Почему она так сказала, а главное — зачем? После всего, что между нами было.
«А что было-то? Ничего не было. Ну, потискались разок, с кем не бывает» — нашептывает внутренний голос.
Я заморожен. Молча отдаю ей ребенка. Она торопливо одевает его в комбинезончик, обувает ботиночки, натягивает шапку. Малыш улыбается маме, ловит мой взгляд и мне тоже улыбается, гулит. Прости, Егорка, невесело у нас тут сегодня.
Одев ребенка, Варя накидывает на себя пуховичок, не застегивая его, прыгает в ботиночки и, подхватив вещи и сына, со словами: «Прощайте, Егор Дмитриевич» выскакивает из квартиры. Я слышу мужские голоса на площадке. Егорка захныкал. Плач ребенка топориком тюкнул меня по темечку, вернул из коматоза.
Я никто? Я?!
Ну, не-ет, это не твои слова, девочка. Все не так. Совсем не так. Это тебе муж велел так сказать, да? Запугал? Угрожал? Шантажировал? У тебя голос дрожал, ты врала!