— Утихомирила своего папика? Предупредила, чтобы не искал и в полицию не вздумал звонить?
— Он ничего делать не будет. Он не враг мне и моему ребенку, в отличие от тебя.
Сынок захныкал.
— Тише, маленький мой, тише, зайчик.
— Идите вниз. Я тут разберусь, — подает вдруг голос дружок Виталика, а у меня темнеет в глазах.
— Не смейте трогать Егора! — со всей ненавистью обращаюсь к старику. — Виталя, скажи ему!
— А это будет зависеть от его поведения, дорогая, — ядовито хохотнул благоверный и подтолкнул меня к лестнице. — И от твоего тоже. Топай давай!
— Гад!
Крепко прижимаю к себе Егорку и спускаюсь вниз по ступенькам, молясь, чтобы этот кошмар закончился. Еще лучше, чтобы я проснулась в квартире Егора с мыслью, что все это сон. Чем мы все так прогневали бога, что он подкидывает нам такие испытания? За что?
— Варя! — вздрагиваю от обеспокоенного крика Егора, раздавшегося несколькими пролетами выше. — Вернись! Варя!
Слышу какой-то шум вверху. Хлопок, похожий на выстрел.
Сердце останавливается.
И я замираю на полпути. Это выстрел? Мне страшно от неизвестности. Я разворачиваюсь, чтобы, наплевав на шантаж и угрозы, бежать наверх, к Егору, убедиться, что он жив, но на пути стоит муж. Не дает ни влево пройти, ни вправо.
— Куда? — преграждает мне путь.
— Он ранил его? Убил?
Силы покидают, ноги вдруг становятся ватными от возможных картин, что рисует воспаленный мозг, и я едва не падаю, но Виталий успевает подхватить меня под локоть.
— Не трусь, любимая, — насмешливо скалится. — Муха добрый, если его не злят. Давай, шевели ножками.
Лицо мужа — расплывчатое пятно. Слова — гулкое эхо. В висках стучит вопрос: "Что с Егором?". Если он пострадал из-за меня, я себе этого не прощу никогда.
Шатаясь, разворачиваюсь. Не помню, как спускаюсь по лестнице вниз. Не понимаю, куда мы с сыном идем в сопровождении Виталия. Холодный ветер брызнул сырым воздухом в лицо, опалил ледяным дыханием голые ноги, стоило нам выйти из подъезда, но даже он не отрезвил меня от страха.
Хочу поднять голову и посмотреть на окно Егора. Вдруг он там стоит, смотрит на нас? Мне бы только убедиться, что с ним все хорошо. Но страх, что я его там не увижу, не дает сил оглянуться, потому что это будет означать, что тот хлопок — все-таки выстрел... В него.
Поддерживая меня за локоть, Виталя провожает нас до темно-синего автомобиля, припаркованного на дорожке у дома. Щелкает брелком, снимая блокировку. Открывает багажник, кидает туда пакеты с вещами. Продолжая довольно скалиться, открывает нам заднюю дверь.
— Прошу, дорогая.
"Как же я тебя ненавижу!"
— Чья это машина? — не спешу садиться. Тяну время, сама не знаю на что надеюсь.
— Жаль, не моя. Но я над этим работаю.
— Как ты узнал где мы?
— Соседка адрес дала, стоило только прикинуться соскучившемуся по сыну папочкой. Такая бабка сердобольная, оказывается, — Виталя оскаливается.
"Урод! Врун! Подлец!"
Муж помогает сесть на заднее сиденье. Закрыв дверку, прислоняется задом к кузову машины. Ждет подельника.
Старик вышел довольно скоро. Край кожаной куртки топорщится, и я знаю, что там спрятано оружие. Все мысли о Курагине — что с ним, жив ли он? А если ранен и ему нужна помощь? Что делать?
Крепко прижимая к себе сына, осматриваю улицу, насколько позволяют габариты автомобиля. Двор как назло пустой. Некого попросить о помощи, дать знак, что мы в беде.
Виталя садится на переднее пассажирское, старик за руль. Забирает ключи у Виталика. Встречаюсь с незнакомцем взглядом в зеркале заднего вида. Серые, глубоко посаженные глаза с нависшими густыми бровями, обжигают холодом и нехорошим предчувствием.
— Что с Егором? — обращаюсь к нему.
Ключ проворачивается в замке зажигания, машина заводится и с тихим урчанием медленно отъезжает, увозя нас с сыном от дома Курагина. В салоне распространяется тепло от печки и приторный аромат кофе от автомобильного ароматизатора в виде елочки, болтающегося на зеркале.
— Егор? — поворачивается Виталик с изогнутыми в вопросе бровями.
Ответом ему служит мой красноречивый взгляд с посылом на сексуально короткую дистанцию.
— Что с Егором? — снова повторяю вопрос старику.
— А правда, Муха, что с Егором? — оживляется муж.
Муха? Ужасное прозвище и совсем не подходит старику. И как он позволяет моему мужу так обращаться к нему — человеку в разы старше?
Муха кидает злющий взгляд на Виталика. Губы кривятся — ему не нравится мой муж, чувствую, но не могу понять какие у них отношения и что их связывает. Ничего хорошего, это точно.