"Если это ты, любимый, спасибо! Просто за то, что ты рядом".
Сынок звонко смеется — мама светом балуется.
Радость беззаботного ребенка отвлекает от саморазрушения и заряжает уверенностью, что все будет хорошо. Немного поиграв с сыном, беру его на руки, идем с ним в ванную. Надо умыться перед сном.
Слышу обрывки разговора Мухтара с Виталием. Завтра отменяется поездка в паспортный и поход к соседке. А еще старик предупреждает Терехина, чтобы он меня не трогал. Не знаю, что заставило их поменять планы, но это радует.
Сплю (точнее, пытаюсь поспать) я все равно чутко, с зажатыми в руке под подушкой ножницами на случай, если кто-то надумает войти в детскую. Несколько раз за ночь встаю посмотреть спят Мухтар и Виталя или нет, но свет на кухне горит, а проверять кто там и в каком состоянии боюсь. Искать ключи и пытаться сбежать мысли отметаю. Рискованно.
39
Варя
Утром с Егоркой на руках я готовлю нам завтрак — варю кашку из овсяных хлопьев.
— Опять на руках таскаешь, — ворчит Виталя, входя на кухню.
— Тебе не все ли равно?
— Ваще пофиг.
Лохматый, полуголый муж шлепает босыми ногами до холодильника, оттуда достает бутылку с минералкой и жадно пьет ее из горла.
В подъезде раздаются громкие голоса, а потом звонок в дверь. По непрекращающейся брани и визгливой интонации узнаю Свету. Подруга кроет кого-то трехэтажным матом. Она мать двоих детей, а ругаться умеет профессионально.
— Чего ей надо? — недовольно уставился на меня Виталя.
Пожимаю плечами — не знаю.
— Сиди здесь, ни звука, — предупреждает муж и идет открывать.
В коридоре появляется еще одна фигура — Мухтар. Одетый во все черное, сжимая в руке пистолет, скрывается за ближайшей дверью. Щелкает предохранителем. Дает знак Витале, чтобы тот открывал.
— Терехин, это что за алкашня у вас в подъезде поселилась? Дружки твои, что ли? И Ромку моего какие-то типы во дворе тормознули. Что происходит-то? Этот еще сидит, караулит кого-то. Мало вам вони, еще заразу всякую привечаете, — воинственно тараторит громкоголосая Света на лестничной площадке. — Поговори мне еще! — огрызается на кого-то. — На себя посмотри!
— Ты что хотела? — недовольно рыкает ей Виталя, пресекая ругань с кем-то.
— Я к Варе.
— Я понял, что не ко мне.
— Ну так позови ее. Или в гости пригласи. И не говори, что ее нет, бабка Зина видела вас вчера в окошко.
«Светочка, миленькая, уходи отсюда! Здесь опасно! Ради Аленки и Кирюши, ради Ромки своего — уходи!» — мысленно умоляю подругу, притаившись с сыном на кухне.
— Света, — теряя терпение, раздраженно отвечает ей Виталя. — Варька болеет, грипп у нее. Говори что хотела, я передам.
— Где она грипп подцепила? Не иначе как в больнице. А я говорила ей витамины пить, иммунитет укреплять, а она — денег нет, денег нет. Вот, пожалуйста, на лекарство сейчас в разы больше потратите. Купи ей хорошее, не жадничай. Ведь как знала — мед ей принесла, на, отдай, пусть лечится. И Егорке пусть дает, у него же аллергии на мед нет?
— Нет.
— Отлично. И вот еще на. Это сыну твоему курточка зимняя, из прошлогодней-то вырос уже, а Кирке маленькая. А на улице уже морозяка. Ты хоть сам погуляй с ребенком, пока Варька болеет. Детям свежий воздух нужен. А у вас тут дышать нечем.
— Света, иди уже, у меня от тебя голова разболелась. А может, это грипп, еще тебя заражу.
— Да ладно, ладно, ухожу. Варьке чай почаще делай, при гриппе пить надо много. И скажи, чтобы позвонила мне или хотя бы смс написала, а то у нее телефон отключен.
Виталя дверь захлопнул, не дав Светке выговориться. В подъезде еще немного слышались голоса, а потом все стихло. У меня отлегло от сердца — хорошо, что Свету не впутали в грязные делишки Мухтара и Виталия.
Муж приходит на кухню, швыряет на стол трехсотграммовую пластиковую баночку с темно-коричневым медом. В руках болтается черный пухлый пакет.
— Вот же приставучая баба, как ее Ромка терпит. Аж голова трещит.
Тут же при мне Виталя переворачивает пакет и вытряхивает из него содержимое. Синий пуховичок Кирилла шлепается на пол. Виталя поднимает его и обшаривает каждый сантиметр куртки — выворачивает кармашки, прощупывает подкладку и капюшон.
— Чисто, — отчитался Мухтару, стоящему истуканом в кухонном проеме и следящему за нами.
— Придурок, — не выдерживаю, закипая, — ты что думаешь, Света мне мышьяк для тебя передала?