«Как ты там, Варенька? Догадаешься ли о нашей подсказке?»
Верю, догадается.
— Мальчики, и все же, — пытается разобраться Даша. — Ну, арестуют этого Мухтара, но отпустят же как раньше.
— В этот раз не отпустят. Мы нашли заинтересованного в этом деле следователя, неподкупный мужик, правильный. Так что возьмут с наркотой и Мухтара, и Терехина. Варя при любом раскладе идет как заложник и свидетель, так что от казенного дома этим упырям не отвертеться.
— А если нет там наркоты?
— Дашуль, любимая. Она там есть, — кинул на жену многозначительный взгляд Коротков.
— Мм, — откинулась назад женщина, удовлетворенная ответом. — А вы уверены, что Варе мед отдадут? Вдруг себе оставят?
— Все может быть. У мужа ее аллергия на мед, а вот Мухтар...
Нас прерывает звонок на мой сотовый. Варя!
— Да?
И сердце замерло — она или Мухараддинов? Или Терехин, что маловероятно.
— Егор, Егорушка, — слышу, как в трубке захлебывается слезами радости моя девочка, — милый, у нас получилось! Они спят! Слышишь, спят! Оба!
— Молодец девчонка, сообразила! — восхищается Макс и тут же звонит ребятам из группы захвата, дает добро на выдвижение в квартиру.
— Варюша! Ты как? Ты в порядке? А Егорка?
— Егорка уснул, не дождался. С нами все хорошо.
— Маленькая моя, через пять минут мы будем у тебя, собирайся. Дверь открой нам, хорошо?
— Хорошо.
Макс заводит машину, и мы подъезжаем к подъезду вместе с фургоном. Оперативники слажено рассредоточиваются по группам: кто к семерке — вяжут растерявшегося мужика в кепке, причитающего, что он ничего не сделал. Кто в подъезд и через минуту выводят еще одного типа. Кто к квартире на четвертый этаж. Я же бегу мимо всех наверх, к Варе, перескакивая через ступеньки. На пролете между третьим и четвертым этажами она, прижимая к себе завернутого в одеяло сына, падает мне в объятия.
— Я тебя больше никуда не отпущу.
— Я от тебя больше никуда не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Прижимаю к груди свою девчонку, такую маленькую, родную, с цветочным запахом, которым надышаться не могу. Целую в висок, лоб, родинки на щеках, губы. Задыхаюсь от нежности. Сердце сковывает колючей проволокой от мысли, что все это мог потерять…
На нас изредка падает тень с улицы — возле машины гуляет Даша со спящим Егором на руках. Говорит, давно с малышами не водилась, а скоро бабушкой становиться, пора привыкать. Варя разрешила — доверила свое чадо жене моего лучшего друга.
Зеленоглазка, укутанная в мое пальто, сидит у меня на коленях, гладит меня по волосам, по отросшей щетине на щеках, смотрит во все глаза, разглядывает, будто сто лет не виделись. А мне на самом деле так кажется — вечность прошла от хлопка двери до ее звонка.
Нам тесно на заднем сиденье, но хорошо как никогда.
— Что это? Ты ранен? — осторожно берет мою забинтованную кисть в свои ладошки.
— Ерунда. До свадьбы заживёт. Варенька моя, Варюша, — обхватываю ее личико ладонями, — я так скучал, чуть с ума не сошел. До сих пор не верится, что у нас получилось.
— Ты во мне сомневался?
— В тебе ни капельки, а вот в этих подонках... Они точно тебе ничего не сделали?
— Пальцем не тронули. Но хотели, чтобы я Лидию Петровну уговорила ее квартиру на них переписать. — Вглядывается в мои глаза — верю ли. Верю, милая, верю. — И нашу Виталя Мухтару подарил.
— Пусть забирают. Хотя теперь им она не нужна.
— Прости меня, любимый, я…
— Тс-с-с, не надо, я все знаю, — прерываю ее поцелуями. Не хочу объяснений. Сам виноват не меньше, что разрешил себе сомневаться в чувствах зеленоглазки.
— Все? — хлопает ресницами. В зелени мелькают тени.
Передние двери автомобиля открываются, нарушают наше единение. Макс плюхается за руль.
— Уф, все, повязали банду. Представляю, как они удивятся, проснувшись за решеткой, — громко хохочет друг. Оборачивается к нам и окидывает нас любопытным взглядом: — А вы все милуетесь, а-я-яй, до дома хоть потерпите, — привычно лукаво улыбается балагур, растеряв весь свой боевой запал во время штурма злосчастной квартиры Терехиных. Заводит машину, открывает переднюю пассажирскую: — Дашуль, садись, поехали, отвезем наших голубков домой.
Дарья открывает заднюю дверку и аккуратно передает Егорку мамочке, что сидит уже не на моих коленях, а рядом, но близко-близко. Спит малой, посапывает, улыбается. Под счастливой звездой родился малыш — мама у него замечательная. Целую ее в пшеничные волосы, одновременно с этим поглаживая пальчики малыша. Представляю, как он проснется у нас дома и первым делом воскликнет «Ди!».