— Откуда ты знаешь, что он просил пирожки и ватрушки? — округляет глаза невеста.
Вместо ответа, прижимая к себе зеленоглазку, делаю два шага в сторону и припечатываю ее к стволу березы. Сминаю мягкие девичьи губы своими. Раздвигаю ее зубки языком, встречаюсь там с ее и упиваюсь танцем, па которого мы исполняем вместе, выкладываясь на сто процентов. И мне мало. Мне всегда мало этой медовой сладости, сколько бы я ни целовал ее, ни любил, ни сжимал в объятиях.
— Люблю тебя! — отлипаю от губ, покрываю поцелуями тоненькую фарфоровую шейку.
— И я тебя люблю. Сильно-сильно!
44
Варя
— Егор, я хочу кое-что тебе рассказать, — придав голосу важности, решаюсь на еще одно откровение из моего прошлого.
— Ну, — напрягается грудная клетка под моей щекой, а бой сердца учащается.
Хорошо, что сейчас глубокая ночь, темно, я только могу догадываться, как хмурится Курагин в ожидании раскрытия моей последней тайны.
— Ты только не ругай меня, пожалуйста. Я не знала, что так на самом деле получится.
— Рассказывай уже, — выдавливает из себя мой жених сквозь зубы.
Приподнимаюсь, опираюсь на локоть.
— Однажды на рождество, — начинаю медленно, вглядываясь в темноте в лицо любимого, — я тогда училась на первом курсе, мы с девочками собрались большой компанией в общажной комнате погадать. Одно из гаданий заключалось в том, что надо было вытащить из коробочки бумажку с именем будущего мужа.
Моторчик в груди под моей ладонью заметно убавил скорость. Дыхание выровнялось. Мне показалось, что Егор начал улыбаться, догадываясь, что ничего серьезного далее не услышит.
— Я не хотела участвовать в этих гаданиях, не верила во всю эту чепуху. Девчонки уговорили. И я вытащила листик. Там было написано имя «Егор». Я тогда посмеялась, выбросила бумажку. Говорю, у меня Виталик есть, мы вот-вот поженимся, а тут какой-то Егор, которого и на горизонте нет. Решила перегадать, новый листик вытащила и снова «Егор». Представляешь?
Я потому сына и назвала этим именем. А теперь у меня на самом деле два Егора. Вот и как не верить после этого совпадению, да?
Егор обеими руками прижимает меня, голенькую, к себе. Обмен жаром наших обнаженных тел обладает каким-то волшебством, иначе как объяснить тот факт, что, едва касаясь друг друга кожей, мы оба чувствуем бешеное возбуждение?
— Выходит, чуть-чуть меня не дождалась. А может, так суждено было: сначала маленький Егор, потом большой… Я ведь тоже на тебя обратил внимание случайно. Ты с сыном разговаривала, а я как-то услышал свое имя через наушники с музыкой. До сих пор не понимаю, как так вышло. Судьба, наверное.
— Судьба...
Покрываю поцелуями мускулистую грудь, игриво прикусываю подрагивающую от касания моими губами кожу, спускаюсь ниже, чтобы доставить удовольствие своему мужчине. Самому лучшему на свете.
А утром я нет-нет да и ловлю на себе задумчивые взгляды Егора старшего. Сначала думала, показалось, потом волноваться начала. Целует меня, с младшим играет, а сам о своем думает.
— Егор, в чем дело? — не выдерживаю, накрутив себя до невозможного.
Обнимает меня крепко-крепко. Целует нежно в висок.
— Люблю тебя очень, Варенька моя.
— Егор, ты меня пугаешь. Что случилось, любимый?
Не спешит с ответом, и у меня сердце обмирает от страха.
— Варюш, — начинает, наконец, осторожно, и от этой осторожности у меня сердце ухает куда-то вниз. — Я спросить хотел… Вы когда гадали… ты больше не вытаскивала никаких имен? Ну там, с женским именем или мужским… другим…
— Не понимаю о чем ты… женских там не было.
— Понимаешь, для меня Егор как родной сын, и я хочу стать ему самым лучшим отцом, примером, кумиром. Но если ты захочешь еще детей… от меня… я буду счастлив…
Уф, сердце возвращается на свое место и начинает по-прежнему биться ровно и счастливо.
— Знаешь, любимый мой, я всегда мечтала о большой семье. Больше всего на свете я хочу, чтобы у нас тобой были еще дети, а у Егорки братик или сестренка. Только... - запинаюсь, — я боюсь… страшно потерять… снова…
— Мы больше не будем терять. Я не позволю.
И я верю. Безоговорочно верю каждому слову любимого мужчины.
А через несколько дней муж везет нас с Егором в мою родную деревню. Говорит, это важно, но не признается зачем. А вид такой загадочный всю дорогу, что я начинаю нервничать.
Сынок зато сидит довольный в детском кресле, песенки поет под музыку из радио, да радостно восклицает, когда грузовик какой видит или трактор.