Следом за этим размышлением закралась мысль: а будет ли она через десять, через двадцать лет с ним? Здесь уже пасовала не только фантазия, но и логика. А хочет ли он сам, чтобы она была с ним так долго? И не то, чтобы этот вопрос сильно потряс его, но стал той головоломкой, над которой, бывает, думаешь снова и снова. Жить в такой мелькающей круговерти, эмоциях, впечатлениях пожалуй слишком. Но бывают же какие-то перерывы в такой жизни? Глеб вспоминал, но так и не смог вспомнить хотя бы один вечер, проведенный в тишине и наедине.
Однако действительность имела ограничения - условий для встреч не было. Приходить в квартиру его родителей, где в одной комнате жил он, а в другой старшее поколение, Даша не хотела. У неё тоже не было условий. «Перенаселенность», - единственное объяснение, которое было дано Глебу. Поэтому встречи всегда были «на выезде»: у друзей, в кино, в торговых центрах, кафешках.
Мысль побыть вместе, посмотреть на любимую девушку лицом к лицу, полюбоваться ею, не спешить, не бежать, не перекрикивая шум поговорить, да просто посидеть обнявшись в тишине, показалась Глебу новой и неожиданно приятной. Он загорелся ею и снова, в который уже раз за последние два дня, схватился за телефон.
Но молчаливый гаджет немного охладил порыв – ни одного звонка от Даши, ни единого сообщения. В голове созревало понимание, что вся ситуация какая-то ненормальная. И то, что девушка, его девушка, ему не звонит, когда он так нуждается в поддержке, и то, как она вела себя в машине и как – в гостях, и что не интересовалась его мнением, и что была агрессивна…
Пожалуй, побыть наедине – хорошая идея, и стоит подумать, как её реализовать. Но звонить Даше сейчас он не будет. Глеб для себя понял, что он подсел на неё, такую жизнерадостную, бурлящую горной рекой, сверкающую фейерверк, веселую, подвижную. Но ему не нравится то, кем он становится рядом с ней. Что-то в этой ситуации надо менять.
На третий день Глеб набрал номер Даши.
- Ой, привет, Глебчик. Ты где?
- Дома.
- Ммм… Всё ещё болеешь, что ли?
Она была где-то в магазине, потому что на дальнем плане звучала музыка, что-то невнятное говорил громкоговоритель, слышны были обрывки разговоров.
- Да, температура почти спала.
- То есть ты ещё болеешь?
- Да, немножко, - Глеб затаил дыхание в ожидании.
- Жаль, а я хотела вытащить тебя на вечеринку завтра, - в голосе было искреннее сожаление.
Глеб разочарованно выдохнул.
- Даша, - сказал он медленно, - нам надо поговорить.
- А… о чем? – сказала она, явно не слушая собеседника.
- О нас. О наших отношениях.
На это ответила раздраженно:
- Зайчик, сейчас не время и не место. Я сейчас занята! Давай потом как-нибудь, ладно?
- Ну ла-адно, - протянул Глеб, злясь так, как всегда злился, когда в своих играх Даша кусала его за губу.
- Всё, пока, зайчик, - поспешно попрощалась девушка и отключилась.
Глеб отнял телефон от уха и теперь смотрел на него, будто это он был виноват в том, что Даша так себя повела. Парень выдохнул и опустился на подушку, запрокинув голову.
***
Разговор состоялся. Об отношениях, о них, о жизни. Но шел он совершенно не так, как запланировал Глеб.
После его болезни, как он ни пытался расположить Дашу к разговору, она его избегала. Всё, что угодно, лишь бы не говорить. Но однажды, когда Глеб снова поднял эту тему, не выдержала и прямо в кафе, где они сидели, на предложение поговорить, взорвалась:
- О чем поговорить?! О чем ты все время хочешь поговорить?
- Даша, я тебя люблю…
Она повернулась к Глебу полубоком, облокотясь локтем на столешницу и, сцепив руки в замок, смотрела хмуро и скептически. Губы плотно сжаты, всем своим видом выражает неприязнь. Но парень продолжил, раз уж она пошла на контакт.
- Даша, скажи, тебе нравится, как ты живешь?
- Почему мне не должно нравится? Нормально живу, хорошо.
- Я хочу побыть с тобой, а мы постоянно где-то гуляем, ходим-бродим… Даша!
- Что Даша, что?! А где мы должны быть? Сидеть рядом с бабушками на лавочке или перед телевизором на диване? Может мне ещё носки научиться вязать?! – она почти визжала, и люди за соседними столиками стали к ним оборачиваться.