Кроме того, болезнь проявила то, что и так было понятно, - Глеб забросил учебу. Он забыл уже то удовольствие, когда узнаешь что-то новое, когда применяешь это на практике, когда металлически звенят под рукой инструменты, как интересно выбирать бор из стеклянной чашки, размышляя какой именно сейчас подойдет... А главное – забыл радость от того, что хорошо получилась работа. Всё, всё забылось, притупилось, отошло на второй план. Это плохо. Глеб любил и свою учебу, и будущую работу. Для него это было удовольствие сродни тому, что испытывает мастер, починивший сломанный прибор. Он даже получал эстетическое удовольствие, восстанавливая анатомические бугры зуба, а затем полируя поверхность. Но даже эстетика отошла на второй план.
Накопились задолженности, требовавшие его внимания, не много, вполне преодолимо, но пришлось урезать время, посвящаемое Даше. Такое положение дел, увеличивашее между ними дистанцию, было испытанием для их отношений. Он тосковал без неё, звонил по нскольку раз в день, она – смеялась, подцепляя его словами, что не нужна ему, что он её бросил, что не хочет встречаться, что отношения у них телефонные. Глеб злился, играл желваками, но молчал и терпел. Он очень скучал без неё, без её смеха, ставших родными жестов, без её напора, похожего на стремнину горной реки, даже без её агрессии в интиме, которая ему не очень нравилась.
Редкие встречи стали короткими, какими-то рваными, тратились на поиск места, где можно уединиться хоть на пятнадцать минут. И Глеб решил попробовать свою мечту воплотить в реальность. Назначив Даше встречу, снял на сутки квартиру и, забрав её от её университета, потащил в тепло и чужой уют. Она спешила следом за ним, смеясь и спрашивая куда они так бегут, а Глеб отшучивался, улыбался, вновь любовался своей девочкой и целеустремленно вел её к цели.
В квартире непривычно пахло какой-то бытовой химией, все было какое-то застывшее и немного казенное. Но Даша, поняв, что это за место, прямо у двери набросилась на него с поцелуями. Глеб ответил так же жарко, но быстро оторвался, запаленно дыша, чтобы пойти в душ или хотя бы снять куртку, но девушка резко навалилась на него и просто превзошла себя в напоре и агрессии прямо возле двери и не снимая верхней одежды.
- Ну ты даешь, Даша. Так сильно соскучилась? – тяжело дыша, проговорил Глеб, слабо улыбаясь.
Она улыбнулась загадочно, задрала подбородок и заявила:
- В душ я первая. Надеюсь, горячая вода есть?
Пока она там плескалась, Глеб соорудил быстрый мужской перекус – яичницу и две большие кружки растворимого кофе с бутербродами. Даша, затолкав его в ванную, осталась в кухне, и когда Глеб выбрался после теплого душа, на ходу доедала бутерброд, запивая его остатками кофе. Улыбнулась, и слегка прожевав, пробомотала:
- Давай скорее ешь.
Глеб усмехнулся её торопливости и неспешно подошел, обнял её со спины, вдохнул замах её волос. У неё всегда были замечательные духи. Их было несколько, но эти – одни из самых любимых.
- Ладно, потом пообнимаешься, - Даша оттолкнула его плечом, выворачиваясь, - ешь быстрее.
На небольшой сковородке расплывалась лопнувшим желтком последняя глазунья. Глеб хотел, чтобы они вместе сели и ели не спеша, переглядываясь и улыбаясь друг другу, чтобы потом пили кофе, держа в руках теплые кружки, смотрели друг на друга из-за ободков и молчали. Может не смотрели ли бы и не молчали, но обязательно по-домашнему, не спешно. Он вздохнул с сожалением, присел за стол, быстренько съел оставшуюся еду, пока Даша сбегала в комнату, потом вернулась в кухню, выглянула в окошко, опять вернулась к столу и стала канючить:
- Ну давай уже, быстрее. Ну чего ты копаешься?
Глеб улыбался и поспешно пережевывал бутерброд.
- Так не терпится? – спросил.
- Надо пользоваться моментом, а то мне к шести ещё нужно в одно место успеть, - Даша наклонилась и говорила, для убедительности кивая и округляя свои красивые глаза.
Неприятно удивленный, парень хмыкнул.
- Ты же говорила, что весь вечер свободна.
Глеб г
улыбался и поспешно пережевывал бутерброд.
- Так не терпится? – спросил.
- Надо пользоваться моментом, а то мне к шести ещё нужно в одно место успеть, - Даша подалась вперед и говорила, глядя Глебу прямо в лицо, для убедительности кивая головой и округляя свои красивые глаза.