- Выпейте. Как лекарство, - и придвинула к нему. Глеб молча взял и одним махом опрокинул в себя. Двумя большими, трудными глотками проглотил, при этом смотрел на Таню широко распахнутыми, ошарашенными глазами. Она испугалась, прикрыла рот рукой на секундочку – ой, обожгла парня! И бросилась в холодильник за лимоном.
- Вот, скорее, заешьте, заешьте, - приговаривая, тыкала ему холодную дольку прямо в рот. Он так же ошарашено дольку принял, и стал медленно жевать. Также медленно, с каждым движением челюстей, менялось выражение его лица с ошарашенного на задумчиво-созерцательное, взгляд уходил куда-то вдаль. Парень погружался в себя. Было видно, что хмель сильно ударил ему в голову, и уже начал расслаблять те внутренние пружины, что опасно звенели у него в душе, растянутые до предела, а мысль мягко сменила направление.
Глеб подпер одной рукой голову, другой - забросил в рот ещё дольку лимона из подставленного блюдца и стал медленно пережевывать, глядя в окно.
- Лола хорошая девочка, - меланхолично завел он, прихлебывая кофе из чашки. – Да только у меня и так все сложно, а тут ещё она со своей заботой.
Таня открыла было рот, чтобы защитить, возможно и навязчивую, но добрую дечонку Лолу, но промолчала – парню нужно выговориться, поняла она. И её слова тут не нужны. Глеб помолчал, вздохнул.
- Даша… она как вспышка, как молния среди ночи – дерзкая, яркая, такая внезапная, что не знаешь, что выкинет через минуту. Такая красивая… - парень все так же печально смотрел в окно. Снова повисло молчание. А потом он с горечью продолжил:
- Но какая-то ядовитая. Без неё не могу, плохо без неё, а с ней – ещё хуже. Она меня разъедает как кислота, душу будто в клочья рвет. Не могу так, не хочу. Даша, говорю, давай что-то менять, она мне – нет, мне так нравится. Я ей про будущее, а мне – вот потом и решать будем. Я ей про детей намекаю, а она мне – не будет детей, сразу внуки.
Глеб неожиданно, так, что Таня вздрогнула, всем корпусом повернулся к ней и уперся слегка расфокусированным взглядом.
- Вот скажи… Как тебя зовут?..
- Т-таня.
- Вот скажи, Таня, как это чтобы детей не было, а сразу были внуки? Как? Я не понимаю!
Девушка смущенно пожала плечами, покрутила головой.
- Я тоже не знаю.
Но Глеб не слушал, он смотрел куда-то поверх её головы и говорил. То быстро, то замедляясь, и все про то, что она не ласковая, эта Даша, что агрессивная, что он постоянно чувствует себя обязанным, хотя ничего, ну вот ничегошеньки ей не должен, что она преследует его телефонными звонками, все время спрашивает где он и с кем, постоянно упрекает, что он смотрит на других девушек, говорит, что он мало её любит. Но при этом все время ведет себя так, будто мало его любит именно она – идет куда хочет, делает то, что ему не нравится, дерзит, злит его, доводит до бешенства.
Таня моргала от неловкости и поджимала губы – имеет ли она право слушать все это? А с другой стороны, может, человек держал внутри все это, оно его мучило, ранило душу, не давало покоя, так пусть сейчас выговорится, успокоится, и все будет хорошо. Глеб опустил взгляд, и опять обратился к ней:
- Вот скажи… Как, ты говоришь, тебя зовут?..
- Таня, - ответила уже уверенно, понимая, что ему в общем-то не нужно её имя.
- Вот скажи, Таня, если бы мужчина привел тебя в уютное место, чтобы побыть выходные с тобой наедине, ты бы была нежна к нему или ушла бы, перепихнувшись? – его все больше развозило, и речь становилась немного невнятной.
- Была бы нежна, - осторожно ответила она. У Глеба был такой отчаянный взгляд, такой горький, что по-другому ответить просто не получилось бы. Хотя для Тани действительно было странно, что можно перепихнуться и уйти. Она бы совсем по другому использвала такую возможность – приготовила какой-нибудь вкусный ужин, сидела бы и смотрела как такой мужчина ест её стряпню, умилялась бы его сильным рукам и тонким пальцам, любовалась бы удивительно темным бровями и ресницами на фоне светлых волос, смотрела бы в эти серые глаза. Ну и вообще… Она покраснела, подумав о том, чтобы она ещё сделала. Такого парня ей бы хотелось удержать рядом с собой как можно дольше.
- Вот! – наставительно поднял он палец. – Разве я чем-то плох?
- Нет, ну что вы, - Таня отрицательно качнула головой. Так жалко его стало, что она поднялась и подошла поближе, погладила его по волосам, как гладила младшего брата, утешая в его детских бедах. Глеб неожиданно прижался щекой к её животу, рукой обхватив за талию. Девушка замерла, не зная, как вести себя дальше. Жест был совсем не эротичный, скорее судорожный, так падающий на льду хватается хоть за что-нибудь. Поэтому опять погладила его по голове.