- Ты, Танюша, мать-то слушай, но и сама думай головой, ты умная девочка. Если у неё не сложилось, то про меня и бабку это она зря. Мою мать в пример приводить глупо, тогда почти в каждой семье кого-то «воронок» забирал, и дети сиротами оставались или полностью, или наполовину. А родители мои друг друга ох как любила, я хорошо помню. Прабабка твоя замуж другой раз не пошла, хоть и звали, все отца ждала, до самой старости. Да и мы с твоим дедом жили душа в душу, пока пневмония не прибрала его в три дня. – Бабушка качала головой, вспоминая. – Ты не торопись. От кого попало не заводи дитя, по любви все должно быть, понимаешь? Может, ещё сложится у тебя, а по любви ребенок счастливый будет. Какие твои годы?
Таня примерно так и сама размышляла. И зная свою мать, легко согласилась с бабушкой. И если не верила фанатично, что обязательно выйдет замуж, то надежду все же не теряла. Оставляла какие-то шансы случаю, удаче или чему-то подобному, поэтому хоть и сомневалась, но все-таки ждала.
Мать её была женщина хорошая, добрая, но очень порывистая и эмоциональная. Вечно чем-то увлекалась, но так и не осваивала глубоко. В доме были и вязальные спицы, крючки, и швейная машинка, и ленточки из цветной бумаги, и бисер, мулине и канва, но ни в одном виде рукоделия стоящей вещи так и не появилось. А вот бабушка, которая жила с ними, помогала не только с внуками, но и деньгами: получая пенсию, подрабатывала то сторожихой в ближнем детском саду, то уборщицей в магазинчике неподалеку, ну и огород был практически на ней одной. Она была неразговорчивой, спокойной и основательной женщиной, которую внуки уважали и слушались больше, чем мать.
Когда Таня заканчивала школу, накануне выпускного бабушка сломала ногу, а точнее шейку бедра. Зарплаты её, хоть и маленькой, больше не было, и единственный добытчик в их семье – мама, не справлялась. Поэтому вчерашней школьнице пришлось быстро искать заработок.
Бабушку поставили в очередь на операцию, и потом, когда вызвали оперироваться, Таня поехала с ней в областной центр, где совмещала утренние занятия на курсах маникюра и вечерний уход за бабушкой в больнице. Такое образование не университет, конечно, но получение высшего и не предполагалось.
Она хотела поступить в техникум на повара. «С твоей фигурой самое оно», - шутили одноклассницы. Таня смеялась шуткам, а дома тихо плакала, когда никто не видел. Она не была такой уж толстой, на что намекали девчонки, просто низенькая и большепопая. Верхние округлости тоже были побольше классических девяноста, вот и получалось общее впечатление, будто она круглая. А у неё, между прочим, была очень тонкая талия, длинная шея, изящные кисти и ступни, но вот этого почему-то никто не замечал, предпочитая шутить на тему недостатков её внешности.
Кроме кулинарного техникума был ещё вариант медицинского училища, и Таня бы легко туда прошла – она неплохо училась. И в каком-нибудь санатории в их курортного городка наверняка нашла бы себе работу, но два года учебы и маленькая зарплата проигрывали по всем статьям тридцатидневным курсам с последующим уровнем дохода ни чуть не меньше. А уж то, что так удачно удалось совместить учебу и уход за бабушкой, вообще переоценить было невозможно.
Уже потом, когда они обе вернулись домой, похудевшие, какие-то измотанные, будто не в больнице были, в каменоломнях камень рубили, мама плакала навзрыд на плече у Тани, умоляя её простить.
- Да за что же, мама?
Матери казалось, что она лишила свою кровинку выбора, дала ей такую неважную специальность – ногти чистить богатым бездельникам. Мама была твердо уверена, что маникюр себе делают именно бездельники, и именно богатые. Таня только улыбнулась, обняла мать за плечи и пожалела как маленькую, приговаривая:
- Ну училась бы два года, а потом у горячих печей стояла, котлы тяжеленные таскала. И что из этого? Ноги больные, грыжа или ещё что-нибудь. А сейчас сижу, ноготки раскрашиваю. Не переживай, мам, мне правда нравится.
Она не лукавила. Когда жизнь повернулась к ней другим боком, Таня для себя решила, что это ведь не значит, что новая сторона жизни плохая. И девушка нашла множество положительных моментов в своей профессии: не надо тратить несколько лет на обучение, чтобы вставать ни свет ни заря, мчаться на такую тяжелую, если быть откровенной, работу, постоянно пахнуть жареным потом, луком или чесноком. А после медучилища что? Вечные уколы или перевязки гнойных ран, фу! А сейчас она работает в чистом и уютном месте, где творят красоту, все вежливые, улыбаются. Да это место, где женщины становятся прекрасными и счастливыми! А запах ацетона… Лучше ли пахнет в больнице? Да мало ли что ещё можно найти хорошего в этой ситуации?