Оба застыли, глядя друг на друга. Таня нервно кусала нижнюю губу, Глеб сморщился как от боли. «Помнит», - поняла девушка.
- Здравствуйте, - тихо выдавила, опуская глаза.
- Привет, - раздраженно бросил он и быстро двинулся мимо.
И когда Таня вошла к себе, входная дверь у неё за спиной уже громко захлопнулась. Она замерла в середине комнаты, обхватив плечи руками и гладя перед собой. На душе было гадко и черно. «На что ты вообще рассчитывала? – корила она себя. – Кто ты ему? Пьяное приключение! Уймись, толстая Танька, переспали и все, закончилась твоя любовь!»
Из кухни доносились голоса. Девочки наперебой что-то говорили, слышен был плач. Наверное, Лола выползла из своей берлоги, чтобы общением залечить моральные травмы. Таня будто очнулась, подошла к небольшому зеркалу на дверце шкафа, подвигала подбородком, потерла щеки, чтобы смягчить выражение муки на своем лице, и пошла на кухню. Там, практически уткнувшись носом в столешницу, ревела Лола, а Света и Ирочка суетились вокруг неё, уговаривая выпить водички, чаю, валерьянки, молочка, глядя её по голове и плечам, в общем - утешали, как могли.
- Лол, что? Что случилось? – потормошил её Таня.
- Ругался страшно! – простучала зубами о край стакана Лола. Потом ещё немного поразмазывала по лицу остатки косметики, похлюпала носом, отпила воды, и наконец продолжила: - Сказал, что я его страшно подвела, просто катастрофически. Орал, что дураком его выставила, что она уже его замучила, задразнила, всем друзьям растрепала, какой он маменькин сынок, что с сестрой на свиданья бегает. – По её лицу опять потекли слезы. – Сказал, что я сама ничего не умею, кроме как трепаться и щелкать ножницами, что все надежды родителей смыла в унитаз, что ничего в жизни не добилась, а лезу в чужую жизнь и мешаю жить другим…
Она опять бурно разрыдалась. Потом шло покаяние во всех смертных грехах, в которых действительно она была виновата, и даже в тех, в которых в принципе повинна не была повинна. Они ещё долго сидели вчетвером, Лола переиодически начинала плакать, Ирочка и Света утешали её, а Таня только горько вздыхала. Она думала о своем, но печальное выражение лица было очень кстати, и можно было погоревать, не вызывая вопросов.
Прода от 05.12.2018
Утром следующего дня все быстро разбежались, и Таня опять осталась одна. Завтра последний день курсов, зачетный тест, а послезавтра – выдача сертификатов. Материал она знала, но нужно было себя чем-то занять, вот сидела и читала. В голове лениво двигались мысли о том, как лучше упаковать сумку. Всегда с ней так – берешь с собой полупустую, а назад ехать – ничего не влезает: накупит вечно чего-то, а потом не знает, как все утащить. Мысли о Глебе тоже были какие-то ленивые, будто отболевшие. Наверное, вчерашние посиделки были лечебными, острота горя притупилась, а в голове появилась некоторая опустошенность. Ну и хорошо, ну и славно, не хочется плакать от разочарования.
Так же прохладно было на душе, когда в двери заскрипел ключ. И только когда знакомый голос тихо спросил: «Есть кто дома?», сердце замерло, а потом запрыгало, закувыркалось в груди, от чего стало трудно дышать и вспотели ладони. Таня застыла, слепо глядя на свои бумаги, вся превратившись в слух. Вдруг она ошиблась и это не он?
Она тихонько встала из-за стола и выглянула из комнаты. На пороге стоял Глеб в большой теплой куртке, щеки были красные с мороза, а волосы немного топорщились из-за только-только снятой шапки, что сейчас была зажата в руке.
- Я дома, - так же тихо проговорила Таня, едва выглядывая из-за дверного косяка, и внимательно глядя на парня, пытаясь угадать, с чем он пришел.
- Привет, - Глеб также внимательно посмотрел на девушку, и стал снимать верхнюю одежду.
Она кусала губу, придумывая ответ. Ничего не придумывалось, сказала только:
- П-привет.
- Ты одна что ли?
Она кивнула, и Глеб попросил:
- Сделай мне кофе, что ли. Только без коньяка.
Краска плеснула Тане в лицо – неужели он думает, что она тогда его специально подпоила? Но на кухню ставить кофейник пошла. Глеб зашел, сначала вымыв руки, и уселся за стол. Таня, стараясь не поворачиваться к нему лицом, открывала-закрывала шкафчики, доставала чашки, ложки, тарелки, печенье, хлеб, в общем, всячески изображала активную деятельность, чтобы только не смотреть на внезапного гостя. Открывая холодильник, все-таки не удержалась, мельком взглянула на него. Тот задумчиво следил за ней, наклонив голову немного набок. «Что он там высматривает?» Уже были готовы бутерброды, вот уже и кофе в чашках, дальше тянуть некуда, и пришлось поворачиваться к парню.