Трубка что-то чирикнула напоследок, и Рома, широко улыбаясь, протянул её хозяину.
- Слушай, такая навязчивая.
Глеб молча покивал, сокрушаясь о том, что и здесь Даши не удастся скрыться наверняка. Но Рома, хоть и производил впечатление легкомысленного человека своим вечным зубоскальством, оказался хорошим другом. Он опять похлопал Глеба по плечу.
- Пойдем скорее, а то на работу опоздаем. - И уже на ходу озвучил предложил: - Давай так. Чтобы твой перевод сюда не пропал напрасно, на незнакомые номера не отвечай. Если я буду рядом, отвечу. Если нет, вот кстати, пусть тётя Аля разговаривает. Она прослужила всю жизнь секретарём директора в ближайшей школе, и отвечать на звонки умеет. Остальные игнорируй. Рано или поздно ей надоест звонить.
- Да как это будет выглядеть – прятаться за спину пожилой женщины?
Ромка скривился, отметая возражения.
- За это не переживай. Она только развлечется. Сам подумай. Она пожилой одинокий человек. Для тётушки это будет приятным квестом, так напоминающим молодость!
Действительно, Алевтина Львовна впервые услышав звонок мобильного Глеба, приподняла бровь и спросила:
- Неизвестный номер?
Глебу было неловко, но он кивнул.
- Давайте, Роман предупреждал, - тетушка царственно протянула тонкую ладонь, взяла трубку и голосом глубоким как пение виолончели ответила:
- Слушаю. Глеб Андреевич отсутствует. Перезвоните позже.
А на все вопросы с потрясающей невозмутимостью повторяла:
- Не уполномочена.
После отбоя Алевтина Львовна вернула телефон постояльцу с совершенно постным лицом. И лишь когда он поднял на неё глаза, чтобы сказать спасибо, подмигнула ему и легонько улыбнулась. Спасибо получилось куда душевней, чем задумывал Глеб.
Этот такой легкий способ прекратить общение с Дашей поселил в душе удивительное облегчение. А ещё – благодарность за то, что так легко оказалось решить проблему, которая казалось неразрешимой и приводило в отчаяние. И самое неожиданное и немного тревожащее – в кои-то веки Глеб не чувствовал, что должен кому-то что-то в ответ.
Наверное, ещё и поэтому он с легкостью поддавался на все Ромкины авантюры – отпустил себя, зная, что товарищ не подведет, и отрывался как ешё никогда в жизни себе не позволял.
***
Наступавшая весна здесь, на юге, чувствовалась сильнее. Голые ветки приветливо махали высокому голубому небу, подсыхал асфальт, многие уже ходили без шапок, а солнце просто ослепляло своей первой весенней яркостью. В поликлинике все очень вежливо раскланивались с ним: «Здравствуйте, Глеб Андеич!», «Доброе утро, Глеб Андреевич!», «А не посмотрите моего пациента, Глеб Андреич?». Непривычный к такому, Глеб первые дни едва сдерживался, чтобы не шарахнуться в сторону. Потом привык немного и просто кивал и спешил пройти мимо.
Как столичной знаменитости, «гордости нашего медунивера», как отрекомендовал его зачем-то Женька, ему периодически доверяли удаления, попадались и сложные. Что для Глеба было, безусловно, огромным плюсом – он все больше осваивался с самостоятельной работой, даже выработал свой стиль общения с пациентами, которых это покоряло. Да, он любил свою работу – это увлекательнейшее дело: поиск полости, проникновение в неё, восстановление, слой за слоем, зубной ткани, формирование анатомических бугров. И он с удовольствием делился толикой своих эмоций, своего увлечения с человеком, чьи зубы он лечил, и это очень подкупало людей – к нему с утра выстраивались очереди в регистратуру, чтобы «столичный» доктор поколдовал немного над зубами простых пациентов.