Потом, уже не так сильно сигналя, кортеж мотался по памятным местам поселка и окрестностей, высаживая и фотографирую молодоженов, свидетелей и родителей. Глеб не хотел ехать, но Ромка его затащил в какой-то раздолбаный жигуль с двумя ленточками через капот и приказал: «Не хочешь – не выходи, но нашатырь далеко не прячь». И оказался прав. На очередной остановке расчувствовавшейся новоиспеченной тёще стало нехорошо. И Глеб был призван оказать первую помощь. Ромкино предупреждение про нашатырь шуткой не были.
Подобное повторялось несколько раз с наиболее чувствительными женщинами. Потом пошло другое: перепившие гости, споткнувшиеся и упавшие гости, гости плачущие и гости истерично смеющиеся… Вручение подарков прошло немного стороной, поскольку именно в этот момент пришлось заклеивать пластырем ногу одной из подружек невесты, свалившейся с крылечка банкетного зала из-за непривычно высоких каблуков. Глеб успел только заметить румянец и смущение невесты, передававшей набор кото-клизм в руки родственников, складировавших подарки на специальном столе, и подержаться за подарочный конверт с деньгами, чтобы продемонстрировать и свою причастность к подарку.
После ритуала вручения подарков веселье разгорелось с новой силой. Все гости были хорошо подогреты, и потому многие пошли танцевать. Одухотворенность на лицах танцующих была больше похожа на маски пляшущих дикарей. Зрелище хоть и было жутковатым, но как-то завораживало, и поэтому Глеб пропустил начало драки. Его буквально выдернули из-за стола криком: «Там драка!»
На улице, где солнце уже село и стало заметно холоднее, шла драка. Разобрать кто кому бил морды, было невозможно. Сплошное мелькание рук и ног, звуки надсадного дыхания, ударов и пьяный мат. Не ожидавший такого Глеб заорал:
- Всем стоять!
Но все были увлечены, и на крик никто не отреагировал, свалка продолжалась своим чередом. У Глеба, человека малопьющего и непривыкшего к местным развлечениям, волосы на затылке зашевелились – он ясно понял, что такую драку просто так не остановить. А чем может закончиться, представлял вполне, челюстно-лицевая хирургия была его профилем.
Он обернулся и увидел толпу гостей, заполнявшую и заполнявшую неширокую площадку крыльца. Кто-то спешил к дерущимся, кто-то удерживал спешащих. В самой гуще толпы стояла невеста, которую было видно так хорошо, будто на неё светил фонарь. Не понятно почему, то ли потому, что она одна была в белом, то ли потому, что в жесте отчаяния закрыла двумя руками рот, а её расширенные глаза были наполнены ужасом.
Глеб, расталкивая людей, рванулся внутрь, взлетел на второй этаж, где на лестничной клетке был пожарный шкаф за стеклянной дверцей, сдернул замок, выдернул ствол рукава, который с громким металлическим звоном стукнулся о пол, с усилием вытащил пожарный рукав, раскатал его до открытого окна. Вернувшись к шкафчику, стал поспешно раскручивать пожарный вентиль. Рубашка была мокрая от пота, но он не чувствовал холода, в голове билась только одна мысль – хоть бы всё было исправно.
Вода хлынула под напором, и Глебу пришлось крепко упираться ногами в пол и с усилием направлять подрагивающий металлический наконечник на дерущихся внизу, за окном. Немного мешало крыльцо, но все же струя воды с хорошим напором била в самое плотное скопление человеческих тел. Было видно как силуэты вздрагивали, когда на них поадала вода, кто-то пытался обернуться, чтобы посмотреть откуда льет, кто-то пошатываясь отходил в сторону, кто-то пьяно отбывался от воды. Кому холодного душа не доставалось, могли выйти из драки невредимыми. Драка утихала. НО перед глазами Глеба стояло цило невесты, прикрывшей рот руками, её глаза, полные ужаса и предчувствия потери и он с ожесточением поливал и поливал...
За спиной, на лестничной клетке, послышались крики, потом кто-то попытался отобрать у него пожарный рукав. Но он ещё какое-то время поливал дерущихся, сбрасывал с плеч чьи-то слабые руки, что пытались оттащить его от окна, старался не слышать высокого женского голоса, кричавшего что-то об ответственности.
Как-то вдруг напор воды стал слабеть. Может в пожарном баке закончилась вода, а может кто-то закрутил вентиль. Глеб бросил металлический наконечник прямо под ноги, так и не глянув, кто пытался ему помешать, побежал вниз.
На улице побоище было в плачевном состоянии: все вокрг тонуло в холодных лужах, кто-то облепленный мокрой рваной рубашкой стоял, согнувшись, кто-то сидел прямо на мокром асфальте, кто-то лежал. Какое-то чутье подсказало Глебу, куда бежать в первую очередь – почти в самом эпицентре затихшей драки белело платье невесты, плакавшей навзрыд над чьим-то телом. Рядом стоял Ромка, нервно дергаясь то в одну строну, то в другую. Увидев приятеля, бросился к нему, обнял за плечи и, стараясь говорить тихо, попросил: