- Глеб, выручай! Ты трезвый, а тут шить надо.
- С ума сошел?! – воскликнул Глеб. Он все ещё ощущал в руках дрожь бьющей из металлической трубки мощной водяной струи. В голове стали мелькать мысли как организовать перевозку пострадавшего в больницу, что говорить дежурному сотруднику в форме…
- Тихо, Аллку не тревожь, - покосился на рыдающую мокрую невесту Ромка, - и так… убивается. Подожди, я сейчас, я быстро.
Бросил уже на бегу. Вернулся действительно через несколько минут с двумя парнями, которые подхватили пострадавшего жениха и поволокли к одной из машин, которые стояли неподалёку.
Глеб с женихом, имени которого даже не помнил, и зареванной невестой с потекшим макияжем и растрепавшейся прической вскоре оказался возле дома новобрачной. Ромка, который приехал на другой машине, подошел, разговаривая по телефону, и махнул ребятам – заносите, мол. Закончив разговор, сказал Глебу:
- Я за инструментами смотаюсь, а ты пока приготовь Андрюшу.
- И как его обезболить? – Глеб проводил взглядом тело, что волокли в дом двое крепких парня, и устало взглянул на приятеля.
- Глеб, ты такой же хирург, как и тот, кто сидит в травмпункте в городе, только аккуратнее. Пойми, ребятам на свадьбу только разборок с органами не хватало. Это ж Андрюха драку затеял, там Аллкин бывший пришел со всякими глупостями.
И Роман отвел взгляд. «Мексиканский сериал!» - Глеб со вздохом покачал головой и предложил:
- Ну сам бы и зашивал. Он твой друг, а я ран его даже не видел.
- Я грамм триста навернул, Глеб. Выручай, друг. И меня, и ребят.
Всё имеет свою цену - понял Глеб и согласился.
Пока он стриг и сбривал волосы, чтобы открыть операционное поле на голове неудачливого новобрачного, которого придерживала уже не плакавшая невеста, пока промывал раны, настраивал свет поярче, Ромка привез инструменты и лекарства. Глеб нерешительно покрутил в руках ампулу с обезболивающим и все же наполнил шприц.
Всё время пока он накладывал швы, которых, впрочем, было не так уж много, - от ботинок соперника больше досталось жениховой спине, чем голове, Аня, уже умытая и причесанная, тихо сидела на стуле в сторонке, качалась вперед-назад и смотрела куда-то в пространство. Андрея держал Ромка. Начавшую кудахтать над девчонкой тещу приятель прогнал громким шиканьем:
- Так, дамочки! Доктору не мешаем!
Когда всё было сделано, и на голове раненого красовалась девственно-белая повязка, Глеб почувствовал, что руки подрагивают. Усталость и нервное напряжение давали о себе знать. Он не глядя присел на что-то мягкое. Потом как-то незаметно в руках появилась чашка с горячим сладким чаем, а в голове все стояли глухие звуки ударов кулака о плоть, хеканье, ругань, утробное рычание воды в широком матерчатом шланге. Чай хорошо согрел и немного расслабил, и Глеб с чьей-то помощью, наверное, Романа, в полусонном состоянии добрался до дома.
За накрытым столом сидел Ромка, пил чай, развалясь на стуле, и улыбался во весь рот.
- Приветствую тебя, герой Армовска и окрестностей, победитель драки и причина вечной признательности молодой жены Аллочки!
Сонный и измученный, «герой» хмуро зыркнул на приятеля и уселся за стол.
- Глеб, ты знаешь вообще, что ты нынче вип-персона?
Приятель продолжил фонтанировать новостями. Глеб слушал, молчал, жевал, смотрел на паясничающего Ромку, на Алевтину Львовну, недовольно задравшую правую бровь. Он пытался уловить где шутка, а где нет.
- Завклубом хотела тебя арестовать, - у Глеба глаза увеличились вдвое, а не прожеванный кусок едва не застрял в горле, - но Андрюхин батя уговорил её прикрыть глаза на использование средств пожаротушения не по назначению. Она сопротивлялась, но в конце концов сдалась. Андрюха теперь ходит в модной шляпе, чтобы прикрыть свои зеленые проплешины, а Аллка плачет и благодарит тебя за то, что собрал её благоверного из лоскутков, - Ромка насмешливо заржал, - но больше за то, что ты спас его от изуверов, которые его чуть не забили ногами.
***
Именно так всё и было, хотя Глеб не мог поверить и половине. Второй день гуляний он хотел пропустить – уж очень хотелось тишины и покоя в горизонтальном положении, но Роман заявил, что их ждут и отказа не потерпят. Пришлось ехать.