Она оперлась спиной о заборчик и откинула голову. Парни прошли за калитку и дальше - в дом. А она опять смотрела на великолепную россыпь звезд на высоком темном куполе неба. Прохладный ветерок студил потную кожу, где-то верещала цикада и пахло чем-то цветочным и сладким. И вдруг Лолка поняла, что ей это нравится – пережитое напряжение, адреналин, злость и раздражение, а теперь вот эта расслабленность, утихающий в доме разговор низких мужских голосов. Нравилось это небо, в которое она влюбилась с первого же взгляд на вокзале, теплые доски под спиной, ветерок и даже лёгкая дрожь в руках.
Она вдруг тихо рассмеялась и непонятно почему расплакалась. Стояла так, смотрела в небо и плакала. А потом пробормотала себе: «Дура ты какая-то, Лолка!» и пошла в дом.
14.5
Утром Глеб и Ромка выползли помятые, с узкими сонными глазами из комнаты, где ночевали как придется один на узкой кровати, другой – прямо на полу,. На кухне Лолка рассказывала что-то Алевтине, та молча слушала. На строгом аристократическом лице блуждала лёгкая снисходительня улыбка.
- Лол-ла, ты ас! Она тебя слушалась, – проговорил слабым голосом, переходящим в щепот Ромка. И обернувшись к Глебу, решительно произнёс: - Это полезная девчонка. Её будем всегда брать с собой. Если что, ты будешь поливать, а она развозить.
- Ромка, заткнись, - пробурчал недовольный Глеб и ткнул приятеля кулаком в плечо, а дамам сказал, - доброе утро!
Все уселись за стол, и Лолка оказалась рядом с Ромкой. Пару раз демонстративно громко посопела носом и проговорила недовольно:
- Сегодня твои пациенты будут анестезированы бесплатно и без уколов.
- Чего это? – спросил парень, похрустывая огурцом и примеряясь к куску омлета.
- Дыхнёшь на больного, он и отключится, - и Лолка сделал вид, что это не она сейчас разговаривала.
Алевтина с осуждением глянула на обоих, но всё же приняла сторону девушки:
- Она права, Роман. Ты слишком взрослый мужчина, чтобы быть настолько легкомысленным. Тебе же на работу следует добираться.
- Меня Лола отвезёт, - сказал и откинулся на спинку стула.
- Что?! – взвизгнула Лола и вскочила. – Иди в баню!
И пробормотав хозяйке поспешное спасибо, выскочила из комнаты. Послышался стук входной двери, и её темня макушка промелькнула в окнах столовой.
- Роман! – строго проговорила Алевтина. – С девушками нужно вести себя подобающе!
- Это так? – развалясь на стуле и лениво потягивая крепкий зеленый чай, спросил парень.
- Вежливо прежде всего!
- Теть Аля, я вас люблю! – он подхватился со своего стула, чмокнул сурово хмурящую брови тётушку в щеку и, вытирая салфеткой руки, пошел собираться на работу. Из глубины дома донеслось:
- Я бесконечно вежлив. Просто некоторые не обладают чувством юмора.
Следующий день был посвящен подготовке к крестинам: будущие крёстные родители должны были пройти собеседование у священника. Лолка не могла поверить, и долго смеялась подобному, но Глеб оказался не очень рад, потому что пришлось стоять службу, читать немалое количество подготовительных молитв, исповедоваться и только после этого получить право крестить ребёнка.
Лолка повсюду таскалась за братом. С одной стороны, чтобы не быть одной, а с другой - набиралась впечатлений. И только время от времени от этих увлекательных занятий её отвлекали телефонные звонки мамы.
И пока Глеб собеседовался (вот умора!), с интересом бродила по довольно просторному и пустому сейчас храму, рассматривала лики святых, ставила свечи, молилась как умела – просила у всех, кого видела на иконах, помощи для себя и брата.
Глеб вышел из храма взмокший и какой-то ошалевший, поискал сестру глазами и не нашел. Присел на ближайшую лавочку отдышаться и заодно решить, где искать эту великовозрастную егозу. Но она нашлась сама – неподалёку слышался разговор, в котором сестра принимала самое живое участие: она расспрашивала кого-то о цветах. Глеб прислушался и пригляделся – Лолка наблюдалась за кустами и ёлочками, росшими на территории храма, рядом с ней стоял пожилой мужчина и совсем пожилая женщина, которую легче было назвать старушкой. Они в два голоса рассказывали сестре ей о сортах роз и уходе за ними, а сестра с таким увлечением слушала и задавала вопросы, будто это был самый важный вопрос в её жизни.