Глеб привстал, а затем и подошел поближе: он всегда любил наблюдать за сестрой, а в последнее время – особенно. Вот такая, любопытная как ребенок, жизнерадостная и общительная, она нравилась ему больше всего, напоминала о детстве, когда он ещё умел несдержанно смеяться и прыгал с крыши соседского гаража. И он, каждый раз радостно, а последнее время ещё и облегчённо, вздыхал, когда видел сестру её. От этих чувств даже собственная боль разочарования отступала.
Он подошел ближе, тронул её за локоть.
- А, Глеб! Всё успешно?
Он кивнул. Сестра поблагодарила и мужчину, и женщину, причем (это Глеба всегда удивляло в сестре просто невероятно!) каждого назвав по имени-отчесвтву, и распрощалась так тепло, будто была знакома с каждым из них по крайней мере лет пять.
- Ты точно с ними раньше не была знакома? – спросил, когда они уже выходили з ворота храма.
- Точно, - Лолка хмыкнула.
- Как тебе это удаётся?
- Что?
- Вот так запросто с людьми сходиться?
- Ну хорошие же люди, почему нет? – она щурилась глядя на небо.
И Глеб не выдержал, спросил, боясь, что сделает больно, но и не в силах сдержаться:
- Как же ты со Славкой ошиблась?
Лолка прикрыла глаза, опустила голову, тяжело вздохнула и призналась:
- Я принимала желаемое за действительное.
Они помолчали, шагая по тротуару, и Лолка сказала:
- Алла просила меня посидеть с ней, поболтать. Может сходим к ним?
- Девичник собираете?
Сестра улыбнулась, обхватила его за шею и чмокнула в щёку:
- Как я тебя люблю, братишка! Да, будем угощаться какой-то местной наливкой. А ты можешь поближе познакомиться с будущим крестником.
- А ты не хочешь?
- Неа. Не хочу. Я ещё маленькая!
Не прошло и трёх месяцев (ещё целого дня не хватает ;) ), как я вернулась!
Жизнь многое заставляет делать добровольно. Это не я сказала, это Ёжи Лец, но я с ним очень согласна. Так получилось, и я прошу прощения у вас, мои дорогие, драгоценные читатели, что долго не появлялась. Но история хочет завершиться, и я уступаю )).
Всем - приятного чтения!
Регулярных прод не обещаю, хоть и очень хочу завершить книгу поскорее.
14.6
Крестины были шумными. Младенцев собралось вкупе с ближайшими взволнованными родственниками немало. И если малышей было пять, и орали они хором, хотя было совершен не понятно почему, то взрослых болельщиков насчитывалось значительно больше. И хоть вели они себя несравнимо тише, ощущение толпящейся человеческой массы давило наравне со звонким детским плачем, резонировавшим в куполе .
Лолка не вынесла воплей и вышла. Хорошо, что возле храма были лавочки, и ей удалось устроить в тенёчке и в тиши – малышовый ор из-за толстой двери сюда почти не долетал. Она блаженно прикрыла глаза и улыбалась ощущениям: тепло, ветерок, приятный запах, тихо.
- Можно рядом с тобой присесть?
Женский голос вывел её из блаженной отрешенности. Лола открыла глаза – перед ней стояла Алла, мама крещаемого младенца.
- Да, конечно, - подвинулась, освобождая место и демонстрируя дружелюбие, хотя и так места было достаточно. – Не вынесла крика?
- Ну это такое… Почти уже родное. Меня родители достали – вечно советуют, что с ним делать нужно, а что – нет. Свекровь и та ведет себя спокойнее, не лезет, пока не спросишь или не попросишь.
Лола вспомнила маму, и почему-то подумала, что вот она как раз лезла бы. И не потому что лучше знает, нет. Ей просто немыслимо сильно хотелось бы нянчиться с малышом.
- Может, стоит им отдавать Глеба-младшего ненадолго?
- Избалуют, - меланхолично ответила Алла.
- А пробовала?
- Нет, но я их знаю.
- А ты попробуй. Когда он плачет больше всего?
- Ночью, - сказала задумчиво, и перевела заинтересованный взгляд на Лолку. Та продолжила, снова радуясь высокому голубому небу.