- Вот на ночь и оставь пару раз. Может энтузиазм ослабнет. Какое же здесь небо высокое! – проговорила с восхищенным вздохом.
Алла помолчала, а потом спросила:
- А когда мы организуем с тобой вечеринку?
- Не знаю. Только я же не пью, имей ввиду.
- Так мы не будем пить. Только попробуем. Тебе же есть уже восемнадцать?
- Шутишь? – возмущенная Лолка повернулась к собеседнице.
Та рассмеялась.
- Конечно!
- Ладно… - протянула Лолка, мигом успокоившись. – Так когда и где?
- А давай сегодня, у нас, в летней кухне. Мужиков оставим в доме, с родителями, а сами закроемся и поболтаем.
Лолка пожала плечами и улыбнулась – новое развлечение, почему не попробовать? Из высокой двери храма кто-то выглянул, позвал Аллу, и она убежала.
Глеб к концу обряда был мокрый и дрожащий. Хорошо, в помещении было не очень жарко. А иначе просто погибель. Истошно орущие дети, порученный крёстному после обливания над гигантской чашей конкретный орущий и брыкающийся крестник, суетящаяся вокруг крёстная, которая больше стреляла глазками в кума, чем помогала с ребёнком, совершенно измотали его. К тому же, парень, не имевший никакого навыка обращения с детьми, сильно нервничал, боясь навредить малышу.
Он сел на длинную деревянную лавку под стеной и смотрел на мелко подрагивающую ладонь, лежащую на колене. Когда стало тише – часть малышей со своей взрослой свитой покинула помещенье – он поискал глазами сестру и не нашел. Вышел на воздух – может она тоже где-то тут? Не обнаружил. Прошел вглубь территории, туда, где в прошлый раз она удовлетворяла своё любопытство в отношении роз, но её нигде не было. «Может внутри?» - задался вопросом.
Из высоких дверей выходили, видимо, уже последние люди, кто присутствовал на крестинах. Среди них был и Роман.
- Ты Лолу не видел?
- Нет, а что, потерялась?
- Потеряться она вряд ли умудрится, но где-то опять знакомится и зависает – это легко. Но во дворе её точно нет.
- Пошли искать, - Ромка развернулся и вновь зашел в прохладу и запах ладана.
Лолка действительно была в храме, только с другой стороны, в правом пределе. Она стояля и с любопытством смотрела на старушку, которая ей что-то рассказывала, размахивая кисточкой. Потом эту кисточку передала девушке, и Лолка принялась водить этой смоченной чем-то жирным кистью по подсвечнику – большой выпуклый диск из чего-то желтого и блестящего, с маленькими торчащими подставочками под свечи. А старушка продолжила увлеченно рассказывать про какую-то блаженную, откликаясь на живое любопытство девушки, с таким интересом слушавшей её рассказ, что Глеб словил себя на невольном желании тоже так же внимательно прислушаться.
Он улыбнулся и вспомнил, как в детстве любил придумывать и рассказывать сестре сказки именно для того, чтобы посмотреть как она будет слушать – она смешно распахивала глаза, приоткрывала и округляла рот, ловя каждое слово. В нужных местах ойкала, пугаясь, улыбалась или смеялась, радуясь. А если он делал слишком долгую паузу, набрасывалась и принималась трясти: «Дальше, Глеб, дальше!».
Вот и сейчас она с таким же живейшим интересом реагировала на рассказ старушки.
- Ну она у тебя и прикольная! – ухмыльнулся Роман.
- Не то слово, - пробормотал Глеб, - закачаешься!
Брат вздохнул и подошел к парочке у подсвечника, лоснящегося жирным блеском.
- Извините, нам пора уходить, - кивнул он старушке и, взяв сестру за руку, легонько потащил к выходу. – Лола, я тебя потерял, пойдём.
Она на ходу прощалась со старушкой и благодарила её, а потом повернулась к нему и сказала:
- Глеб, тут так здорово! Давай останемся?
Ромка, шедший немного позади, улыбался.
- Глеб, а правда, оставайтесь. Ты тут почти прижился, сестре нравится. А?
Но брат вздохнул, продолжая настойчиво двигаться к Ромкиному раздолбаному жигулю.
- Нет, Ром, ну какой мне смысл уезжать из столицы? У меня там работа, заметь – хорошая, перспективы опять же.