Таня почти не сомневалась, что Оксана Васильевна откажется. Как не сомневалась в том, что её терпели в салоне сначала потому, что она была согласна на обучение, потом – потому что, кроме неё, редко кто владел современными методиками, да и чемоданчик её был укомплектован лучшими инструментами и материалами. А главная проблема - её, Танина, внешность…
Теперь же её, глубоко и некрасиво беременную, вызывали из декретного отпуска, несмотря на то, что она ну совсем была по меркам Оксаны Васильевны, безобразна. Ко всему ещё и имеет наглость требовать повышенный оплаты. Но раз хозяйка позвонил сама, пусть платит, и Таня выторговала себе хорошую сдельную оплату, да ещё и премиальные, то есть чаевые. Она перестала стесняться – раньше это было только для неё самой, а потому - стыдно, для неё, а теперь – для ребёнка. А для малыша она могла и не такое.
Уступив однажды, Таня так и ходила до родов на работу каждый раз, как её вызывали. Оксана Васильевна кривилась недовольно, а клиентки, наоборот, рассыпались в благодарностях, что Танечка специально выходит ради них, и платили хорошие чаевые, пытаясь компенсировать её неудобства...
Даже через две недели после родов Оксана Васильевна позвонила и попросила прийти. Но Таня отказалась – самочувствие было не айс, всё болело, спать нормально не получалось, сидеть она могла только на большой и мягкой подушке, всё из-за швов. Трудности были и в другом: она с трудом расцеживалась, то и дело прощупывая затвердевшие участки, часто бегала в туалет и не влезала в добеременную одежду. Одним словом, не до того ей было, не до работы. Хозяйка, похоже, сильно обиделась, потому что долго не звонила. Наверное, месяц или полтора. А потом всё же преодолела себя и снова вызвала её к клиентке – довольно состоятельной даме, которая предпочитала делать маникюр и педикюр именно у Тани. И чтобы не терять клиентуру, хозяйке приходилось наступать на горло собственной гордости и чувству прекрасного.
Таня к этому моменту задумалась о покупке более лёгкой коляски, и не стала отказываться, вышла. Увидев её, все заохали и заахали, восхищаясь тем, как она постройнела и похорошела. И даже хозяйка заулыбалась ей радостно – наконец, лучшая маникюрша выглядит достойно её "Идеала". С того дня не было недели, чтобы Оксана Васильевна не позвонила и не попросила прийти, а когда маленькой Кате исполнилось полгода, и вовсе уговорила выходить на несколько часов в день.
- Танюшка, в любую! Слышишь? В любую смену! Хоть в первую, хоть во вторую, хоть в среднюю! – и смеялась над собственной не сказать чтобы очень смешной, шуткой. Смеялась, как и всегда, фальшиво. - И только к клиентам, сидеть и ждать не надо будет!
Таня посоветовалась с бабулей - основным помощником во взращивании правнучки - и вышла на работу на условиях хозяйки. Сцеживалась, оставляла молоко про запас и убегала. Чаще выходила вечером – больше клиентов было.
Денег такая работа давала не так уж много, но их как раз хватало. А главное… Главное – Катюша! Нежный цветочек, светлячок, девочка-белый одуванчик, с пушистыми светлыми кудряшками и губками бантиком. Удивлённый взгляд широко распахнутых серых глаз, пухлые ручки в перевязочках, протянутые навстречу, тонкий голосочек «а-агу!», радостная улыбка, пухлые щёчки… Первые шаги, первые слова, ложка в неловких пальчиках. Таня была счастлива!
У неё теперь было всё: была любовь, теперь есть ребёнок, хорошая работа, семья… Для счастья больше и не нужно. Иногда, когда Таня уставала или сильно нервничала из-за капризов клиентов, подкатывало грустное чувство – а ведь всё могло быть иначе!..
Или не могло?
В такие мгновенья она думала о том, как там Глеб, с кем он и что делает, помнит ли её или забыл? Вспоминала его нежность, руки и губы, его низкий вибрирующий голос, его глаза и короткие светлые волосы, улыбку… Догадывается ли про дочь? Вспоминала и тихо плакала, а потом приказывала себе забыть, вычеркнуть из памяти. Не нужно, чтобы знал, не нужно, чтобы догадывался. Она виновата, сама справится. Пожалела его, глупая! Но кто же знал, кто знал?.. Такому в школе не учат. Поэтому - не думать ни о чём. Было – и хорошо, она теперь знает, как это может быть прекрасно, и хватит с неё.
Жизнь вошла в колею, и теперь тихонько катилась в привычном русле. Таня на несколько часов выходила на работу, оставляя Катюшу с бабушкой, делала покупки, с огромными сумками возвращалась домой, вертелась по хозяйству, занималась с дочерью. Только на учёбу Таня не ездила, пока малышке не исполнился годик. А когда хозяйка категорически потребовала, всё же оторвалась с болью в сердце, поехала. Только нашла квартиру в другом районе, и знакомые места обходила десятой дорогой, стараясь как можно меньше мелькать на улицах города. Нелепо, наверное, в мегаполисе бояться встретить кого-то знакомого, здесь, где люди, живущие в одном доме, могли не видеться годами. Но на всякий случай Таня осторожничала и, сходя с поезда в родном городе, всегда вздыхала с облегчением.