— Зачем ты его терпишь, мам? Давно бы разошлись, и нашла бы ты себе нормального мужика.
— Он же твой отец, — опешила Тоня.
— Отец не отец, а думаешь, я не вижу, как вы живете? Чем так жить вместе, уж лучше порознь.
Конечно, умом Тоня понимала, что дочка права, а вот сердцем все ещё надеялась, что это период такой: он закончится, и все наладится. Только период этот затянулся уже на пятилетку. И вроде не старые они ещё — Тоне сорок три, Коле сорок восемь, — а жили так, словно никогда между ними никакого тепла не было. Тоня чувствовала, что она Колю раздражает, но и ей было в чем его упрекнуть: он ни к чему не стремился и ничем не интересовался. Единственное его хобби — спорт. Нет, Коля им не занимался больше, а ведь по молодости было дело — увлекался боксом. Теперь он все своё время дома проводил за телевизором, смотрел спортивный канал.
— Не пьёт и ладно, — говорила Тонина мама, когда Тоня начинала жаловаться. — Что тебе ещё надо?
Да хотя бы простого сопереживания и элементарного «как прошёл день», когда Тоня возвращалась домой. А то ведь не поинтересуется, не спросит, устала ли она, нет ли проблем в ее маленькой фирме, что у неё, в конце концов, на душе. Про то, чтобы комплимент сделать или вместе выйти куда-нибудь, Тоня вообще молчала. Только вот к Славиным по праздникам ходили и там делали вид, что все у них по-прежнему.
Тоня набрала-таки номер мужа. Удивительно, но Коля все-таки снял трубку.
— Я так понимаю, ты не приедешь? — с места в карьер начал Коля.
— Застряла, снегопад так и не прекращается. — Тоне собственный голос показался виноватым, за что она тут же разозлилась на саму себя.
— Ну как знаешь, я поехал к Славиным.
— Конечно, не одному же Новый год встречать, — вздохнула Тоня.
— Вот именно. — Коля произнёс это так, будто Тоня укатила на все праздники в Альпы, а его, горемыку, не взяла.
— Я надеюсь, это стихийное бедствие в ближайшие часы закончится, и я сразу же смогу выехать... — начала Тоня.
— Как хочешь, — сухо бросил Коля. — Я, как обычно, отосплюсь у Славиных и первого к вечеру домой.
— Ну да, конечно, — вздохнула Тоня. — Извини, Коль.
— Пока.
Ну что ты будешь делать! Вот всегда так! Что-то произойдёт форс-мажорное, а у Коли Тоня виновата. И она, дурочка, ещё и извинялась перед ним, будто специально проделала дыру в небе, откуда посыпало снегом.
— Да и катись к своим Славиным, — вспылила Тоня. — Задолбал! — бросила она в отключенный телефон.
Может, права дочка и пора кончать с этим браком, который все больше и больше соответствовал второму значению этого слова? Или первому? Какая разница, главное и плохое — их брак и правда стал бракованным. Однако Тоня тут же отогнала от себя дурные мысли. Ей сорок три. Они с Колей вместе уже двадцать пять лет, а если считать те пару лет, когда он просто смотрел на неё влюблённо, не решаясь подойти, потому что Тоня была ещё несовершеннолетняя, то и все двадцать семь. Считай, целая жизнь пролетела. Куда теперь расходиться?
Тоня мотнула головой, запихнула сотовый в глубокий карман спортивных штанов и вернулась в столовую. Открыв дверь, она удивленно ахнула. Григорий, услышав, обернулся.
— А, Тоня. Вернулись? Дозвонились до дочери? — участливо спросил он, и тут же на душе у Тони потеплело.
— Дозвонилась. Она говорит, прогноз в наших краях обещал скорое прекращение метели.
— Даже если и так, до утра нам все равно не уехать. Дороги-то замело знатно.
— Вот и дочка так говорит, — вздохнула Тоня и с восхищением уставилась на елку, которую Григорий только что закончил устанавливать. — А это откуда?
— Дед поручил, — засмеялся Григорий. — Обещал принести новогодние украшения и позвать всех постояльцев, чтобы нарядить помогли. А ещё он обещал банкет и даже шампанское.
— И, конечно, вы для этого позолотили ему ручку, — улыбнулась Тоня.
— А как же!
Тоня покачала головой. Дверь открылась, и в столовую вошли другие постояльцы.