— Может, спит ещё, — предположила Тоня, вспомнив, как вчера ночью они с Григорием наблюдали весьма и весьма странную сцену.
— Может, и спит, только все тут как-то не так, — многозначительно поднял он бровь.
Тоня встала с кровати.
— Я пойду умоюсь и сразу к вам присоединюсь, — сказала она.
Григорий кивнул и вышел. Тоня бросила взгляд на мобильник — не писал ли муж? Не писал и не звонил. Она сама набрала, но Коля не ответил. Тогда Тоня отправила сообщение: «Отель замело снегом, не выехать. Не знаю, когда смогу добраться до дома. Постараюсь, как только нас расчистят».
Она ушла в ванную, а, вернувшись, снова проверила телефон. Муж молчал, но сообщение в мессенджере было отмечено как прочитанное. Обиделся, наверное. Ну и пусть! На метле ей, что ли, лететь до Москвы? Или на ледяных санях, запряженных снежными конями?
Надев под спортивный костюм тёплую водолазку, Тоня спустилась в столовую отеля. Григория она заметила сразу: он сидел за столиком у окна. В помещении, кроме него, была только престарелая пара, приютившаяся в противоположном углу. Старички умилительно держались за руки и о чем-то тихо переговаривались.
Тоня подсела к Григорию. «Все-таки какой красивый мужчина», — снова подумала Тоня. Волосы чуть забраны сединой, но в бороде — ни одной серебряной нитки. Статный, плотный, но не толстый совсем. Видно, что Григорий следил за собой. «Бизнесмен, — сделала вывод Тоня. — Наверняка очень успешный бизнесмен. Взгляд вон какой цепкий, но приятный».
— Заказали завтрак?
— И себе, и вам. У них тут выбор небогатый. Всего одно блюдо.
— И что же это за блюдо? — Тоня отчего-то улыбнулась, и вообще, на душе у неё было как-то непривычно хорошо.
— Называется «что дадут, то и ешьте», — хмыкнул Григорий.
— Серьезно? — рассмеялась Тоня.
— Абсолютно.
Дверь в столовую распахнулась, и в неё вкатился тот самый дед, который, как вчера поняла Тоня, был в отеле и за повара, и за официанта, и за весь обслуживающий персонал в целом. Дед этот грохнул с подноса две тарелки с яичницей, чёрной по краям, и поставил перед Тоней и Григорием две чашки бледного чая.
— И все? — поинтересовалась Тоня.
— А что вам ещё? Стандартный набор. Новый год на носу — надо живот поберечь, — проворчал он.
— Может, хоть хлеба дадите? — попросила Тоня.
— С хлебом у нас дефицит. Вчерашний съели, сегодняшний ещё не подоспел.
Григорий достал бумажник и вытащил из него пару купюр.
— Может, все-таки подоспел?
Дед проворно сунул деньги в глубокий карман пиджачка, который не сходился на его объемном животе, и хмыкнул:
— Пойду гляну.
— И кофейку нам, со сливочками, — попросил Григорий.
И Тоня поняла, что не наверняка, а точно он преуспевающий бизнесмен. Таким тоном не просят, а отдают распоряжения, не выполнить которые нельзя.
Минут через пять перед ними на столе стояло блюдо с румяными, только из печи, булочками, масленка, дымились две кружки кофе со сливочной пенкой. Тоня бросила взгляд в сторону и заметила, как держащиеся за руки старички смотрят на их стол, исходя слюной. У Тони сердце защемило.
— И им того же подайте, — сказал Григорий деду, перехвативший Тонин взгляд, в котором тут же разлилась благодарность.
Тот лишь крякнул и собирался было возразить, но Григорий быстро повторил давешний трюк: достал — отсчитал — вручил.
— Сию минуту, — довольно пообещал дед.
Он так резво выскочил за дверь, что Тоне показалось, будто он, словно колобок, выкатился из нее. Однако не прошло и пяти минут, как дед вкатился обратно. Грохнув корзинкой с пирожками об стол и плюхнув на него две чашки кофе перед старичками, дед что-то проворчал себе под нос и собирался было убежать на кухню, как его остановила Тоня.
— А где же Ирина Петровна? — спросила она.
— Укатила.
— Как укатила? — ахнула Тоня.
— Вот так: села в транспорт и унеслась. Дела у неё, — объяснил дед.
— И когда она вернётся?