− Мадам? Давно пришла? – он застыл в полуобороте, открыв вид на свою ключицу и грудь.
Ши. Кто бы мог вообще подумать, что его тонкие красивые пальцы могут создавать что-то помимо звуков? Певец в простеньких штанах, с взъерошенными волосами, голыми ногами выглядел невероятно мило. Хотелось прикоснуться к волосам, убрать со щеки и справа под грудью кусочки застывшей глины, что и сделала, прекратив сдерживаться.
Он зажмурился, едва я коснулась лица, что-то промычал и улыбнулся. А потом когда рука коснулась тела, он притянул к себе и поцеловал в губы, запачкав своей глиной. Но на одежду мне плевать.
Поцелуй оказался слишком долгожданным и приятным, мне не хватило просто поприветствовать, целомудренно прикоснуться и оторваться. Просто не получилось. Я вдохнула запах Ши, провела язычком по губам, вырывая у него прерывистый вздох, наконец, зарылась в огненные волосы. И даже потеряла равновесие, буквально упав на колени к мужчине и почувствовав слабость во всём теле.
− Ты испачкал её, − недовольно заключил Иан и прервал наш поцелуй, забирая меня от Ши. − Целоваться в твоей студии, конечно, романтично. Ты такой сексуальный в этой глине, − съязвил призрак и притянул к своей широкой груди. Его губы нежно прикоснулись к моим. Вот и наше недостающее звено. Всё на месте, мы открыты друг другу.
Такое приветствие мне понравилось больше, чем общение в чате на церемонии. Загадочные и ослепительные в своей красоте среди камер и профессионального освещения, они так далеки от меня там…в мире шоубиза. Там они как солнце. Светят, но для всех.
А тут они такие домашние, так близко-близко, будто это наш, отдельный мир, и здесь они тоже солнца…но светят только для меня.
Моя мечта, она такая реальная, такая достижимая. И в то же время опасная. Я вновь чувствую себя мотыльком, летящим на огонь.
Осталось только понять, сгорю ли в нём, или огонь – моя стихия.
Глава 7. Метаморфозы
− Давно этим занимаешься? – спросила за чашкой чая у Ши, когда уже переоделась и сходила в душ.
Драконам с каждым разом удаётся меня поражать. Один оказался коллекционером с хорошим эстетическим вкусом, знатоком истории и культуры. Второй − превосходным скульптором, творящим свободно и с размахом, для себя. Но, по словам Иана, на неких выставках работы Ши расхваливали только так и даже раскупали.
− Скульптурой? С детства, − огненный монстр невозмутимо тряхнул головой, крестом сложив руки на груди.
Не хочет откровенничать, он тоже не любит рассказывать о себе. Думая, что знаю этих мужчин, я слишком переоцениваю себя. Знаю с какой-то стороны. И в то же время, ничего толком о них не известно. Кто они, с каких семей, какими были до популярности и какие есть сейчас на самом деле. Закрытая за семью замками, в них должна быть какая-то основа.
− Началось с пластилина, я любил лепить животных, какие-то мелкие детали получались отлично, все вокруг хвалили, − вдруг продолжил Ши, не отрывая от меня взгляда. Осматривал пристально, вопросительно. Будто ещё раздумывал, стоит ли приоткрывать дверь в своё прошлое. – Родителям тоже сначала нравилось. Я даже изъявил желание посвятить жизнь скульптуре, куда-то поступить… но не пошло.
− Почему? – осторожно поинтересовалась у монстра, вдыхая запах каркаде.
− Мать считала, что не стоит выбирать бедную профессию. Лепка вдруг превратилась для неё в детскую шалость, резко стала баловством. Она закатывала истерики, разбивала мои скульптуры и требовала серьёзности.
− А сейчас она довольна? – снова вопрос. Снова риск. Ши всё ещё настороженно смотрел в глаза, но контакт не прерывал. Шансы есть?
− Сейчас мне плевать на то, чем она довольна, а чем нет. Я давно уже не позволяю манипулировать собой. Всё просто, − он пожал плечами и, наконец, отвёл глаза. Думал, не замечу в них печали.
Значит, мать когда-то давно ранила его своим непринятием.
Ши привык привлекать внимание к своей персоне шумом, эксцентричными выходками, капризами. Со стороны он часто выглядит циничным, жёстким, взрывоопасным, не нуждающимся в чьём-то одобрении, но по своей сути огненный монстр очень ранимый, нежный и милый. Наверное, и сам того не замечает...
− Что? – его взгляд вновь вернулся ко мне и стал вопросительным.
− Что? – удивилась я.
− Ну, ты так смотришь на меня, будто анализируешь.
Смутил. Не анализирую я его. Просто размышляю.
− Забей, мадам, тебе не идёт такое серьёзное выражение лица. Разные бывают семьи. Сама знаешь.