− Куда свалил?
− Он хочет жить отдельно. С отцом ругается вечно. Мать истерит, не отпускает. В итоге, домой он приходит под утро, пьяный вдрызг.
− Ужас, − выдала я и нахмурилась. Что-то в этом мире не так.
Я вроде и одна росла, и бедная, обделённая – по мнению тех же Мии с её родительницей. Но с мамой не ругаюсь. Постоянного контроля надо мной нет. Никто не указывает, как жить, а кто пытается, тут же послан по определённому адресу.
Я не пью от безделья и не возвращаюсь домой ранним утром, мучаясь от алкогольных паров и тошноты.
Выходит, бедный и обделённый – мой братец? А я – счастливица?
Глава 10. Тот, кто всегда моей стороне
Кай и впрямь приехал за нами. И слава богу, потому что меня собирался забирать каждый второй. Обеспокоенные Таня с Юримой разрешили бы поехать с ними не менее обеспокоенным Иану и Ши. Филипп тоже намеревался встретить, переживая за наплыв журналистов. Варг и мама устроили чуть ли не истерику, узнав, что я собираюсь просто вернуться на работу.
В итоге, чтобы и впрямь не случилось наплыва людей, я подговорила доктора отпустить нас чуть раньше, чем он собирался. А Кай тихонько вывез нас из больницы.
Выглядел наследник семьи Ривера весьма солидно. Он произвёл на сотрудников больницы особое впечатление, видимо, даже большее, чем все мои менеджеры. Самодовольная усмешка на кончиках губ, уверенный и твёрдый взгляд, будто бы мужчина пришёл брать Бастилию. Иногда усмешка или взгляд выражали снисходительность. Особенно, когда он вёз на инвалидной коляске Мию.
Кай чаще молчал, нежели говорил. Но едва отрывался рот, из него вылетали гадкие, почти ядовитые фразы. Они как иглы врезались в наше нежное девичье сознание, заставляя лица морщиться от неудобства и раздражения. Боль хоть и была еле ощутимой – той, на которую стыдно обращать внимание, всё же заставляла осознавать, что она существует. И её причина – Кай.
Мужчина, любивший приносить боль. Одним своим существованием. Сам по себе он предпочитал быть той болью, касающейся каждого, кто к нему приблизится. И в особых случаях к боли прибавлялась ещё и ненависть. Особые случаи для Кая, судя по всему, были родители и Мия.
Почему именно она? Не знаю… Быть может потому, что Мия с самого начала являлась невольным зрителем его жизни? Слабостей и самых постыдных моментов. С детства она видела его оголённую душу, без масок и привычного тумана роскоши и величия. Наверное, в её глазах светилась жалость. Ведь будучи единственным ребёнком из малообеспеченной семьи с матерью-домработницей, она была счастливее и свободнее него.
Кай научился жить в неволе. Научился ненавидеть себя и свои слабости, а также тех, кто в этом виноват, по его мнению. А к той, что всегда знала о его слабостях, всё помнила, ненависть и вовсе превратилась в привычку. В нечто необходимое, стабильное, дающее ему сил и вдохновения.
Мия отвечала ему ненавистью. И мне кажется, именно потому, что понимала: жалость ему не нужна. И в таком ответе Кай нуждался больше всего.
Эти взаимоотношения мне понятны ровно настолько же, насколько являются загадкой. Интересно наблюдать и анализировать. Смотреть на сжатые губы Мии, на блеск молний в её глазах, на презрительную усмешку Кая и снисходительность в его поведении.
Когда мы трое находились вместе, это всё между ними проявлялось сильнее всего, будто я становилась катализатором.
Как же это, чёрт побери, великолепно! Наслаждаться моментами чувств. Человек – совершенное существо хотя бы потому, что может чувствовать. И чувств так много, они делятся на всевозможные оттенки, которых порой и не разглядеть невооружённой душой.
Знает ли Кай, насколько сильно его ненависть близка к любви? Знает ли Мия, насколько её ненависть не похожа на истинную?
Знают ли драконы, насколько много у них чувств ко мне и какие они?
***
Когда мы ехали домой, снова позвонил отец. После тринадцатого пропущенного, я всё же решила взять трубку. Если что – рядом Кай.
− Селена, это свинство с твоей стороны.
− Почему? Я не обещала приехать, − спокойно перебила возмущённый, но неправдоподобно мягкий тон отца.
− Как это? Мы же договорились о месте и времени, что значит, не обещала? Издеваешься?
− Отнюдь, − снова выдала без всякого волнения, отведя взгляд на проносящийся мимо нас город. – Ты назначил, ты собрался, ты приехал. Меня не спрашивал... так, поставил перед фактом.
− Ах, да, − и тут елейный голос папы вызвал мурашки. – Записываться же к тебе надо заранее, извини, забыл. Вчера, небось, так занята была, а тут всего лишь отец со своим дурацким предложением.
− Ну да, что-то типа, − к чему он так красноречив? Кай явно не в него. Братец попроще изъясняется без всяких высокопарных конструкций. Матерится, правда, как сапожник… Но лучше уж нецензурщина, чем мутное красноречие.