− А почему ты на меня кричишь то? – возмутилась я насчёт обвинительного тона Ники. – Я-то тут причём? Только узнала вообще.
− Да понимаю… − устало бросила подруга. – В общем, давай. Как только узнаешь, когда сможешь, звони.
− Хорошо.
Весёлый денёк.
И он длился слишком долго. Но пораньше меня отпустили. Мы со "Спартой" успели порепетировать и нормально подготовиться к шоу.
Волосы снова сделали серебристыми, нанесли тонну макияжа. Каждый открытый участок тела покрыли специальными смесями.
Я вновь чувствовала себя какой-то инородной, было не по себе. Снова показывать боль, оголять душу. Боли у меня достаточно, только обнажаться теперь ещё больше не хочется.
Даже тонна косметики не спасала от ощущения дурацкой наготы.
Интересно, придут ли драконы на шоу? По идее массовка должна быть такая же, как на предзаписи. Хотя записи не будет… какая разница теперь?
Когда на мне устанавливали страховочную конструкцию, закрепляли проводки и всевозможные штучки, скрывая всё под тканью платья, я буквально тряслась от страха и нервов. И сбивала этим помощников.
Слава богу, не нужно сегодня быть режиссёром и брать на себя ответственность за выступление. Сегодня я артист.
Которому просто нужно выступить.
16.2
Когда уже взмыла в воздух, то зажмурилась – слишком ослеплял свет. Но уже не страшно. Я привыкла к постоянному моральному ощущению невесомости. То тону в воде, в морской пучине, где не видно дна. То лечу в чёрную дыру. То в реальности парю над сценой.
А боязнь проявлять перед всеми настоящую боль пропала, едва запела Мия.
Многие артисты говорят, что легче всего выступать, вслушиваясь в смысл музыки и слов. Если композиция эмоциональная – очень легко проникнуться настоящими эмоциями от неё.
Нужно просто отдаваться песне и своим чувствам. Лететь к заветным звёздам, наслаждаться полётом и…
Мне ведь никогда не добраться до этого неба.
Ни до звёзд. Ни до своих солнц. Они слишком сияющие! Слишком горячие и ослепляющие. Да и самой не стать каким-либо светилом. Сиять для кого-либо не смогу. Я сияю только для себя. Наверное… И вот почему сейчас горю.
Потому что посмела коснуться солнца.
Обжигающего яркого солнца. Притронулась к этому огню – и полетела вниз, насладилась сполна своими жалкими попытками, потом просто сгорела. Превратилась в пепел, который с лёгкостью разнесётся по земле.
…и следа не останется.
Я исчезла под сценой и всхлипнула, смахивая непрошенные слёзы. Нервы снова вернулись, руки затряслись, сердце бешено колотилось. Шоу в прямом эфире. На нас смотрели тысячи зрителей, нашу историю узнали. Мою боль увидели. И хорошо, если просто увидели и забыли. Но некоторые же могут ощущать. Сопереживать. Среди них ведь наверняка есть чуткие люди, которые воспринимают танец, песни и сюжеты, пропуская через себя. Как поняли эту историю они?
Как понял её Кай, который наверняка сидит перед экраном своего ноутбука или мобильного? Как поняли её все те, кто знал о деятельности "Спарты"? А родные Иваны? Я ведь так и не спросила у Варга, как он отнёсся к нашему творчеству.
Как поняли мои родственнички, если смотрели её? Неужели у них, чисто теоретически, не возникли какие-то эмоции и ощущения, помимо жажды власти и тотального контроля? Могло ли моё выступление их зацепить и затронуть за какие-то ниточки души? Или подобное невозможно?
Сегодня не придётся повторять номер несколько раз. Это шоу в прямом эфире. Мы выступили, останется только вернуться на сцену и немного поболтать там с ведущими.
Но болтать с кем-либо совершенно не хотелось. Я несколько раз проговорила себе установки, заставляя выйти из-за кулис и нацепить на себя улыбку. Благо Ника ничего не замечала, иначе устроила бы мне вынос мозга.
Но в конечном итоге выйти пришлось.
Звездой номера являлась Мия со своим мощным голосом, поразившим всех, кто её когда-либо знал или видел. Ведущий успешно разрекламировал её и одарил комплиментами, но много внимание уделил и мне. Ну да, я ведь выгодный проект. Пиар. И что-то там ещё...
Расспросы касались задумки номера, планов на будущее и даже на тему гастролей "Спарты" и её нового состава.
Я улыбалась, пытаясь разговаривать максимально лаконично да шутливо, чтобы никому не показать истинное напряжение внутри. Хотя мне казалось, что улыбка насквозь фальшивая. Ши описал бы это своим любимым словом – дерьмо.