Ему хотелось выбить всю дурь из головы самодовольного засранца, который решил поиграть с ними. Идиот. Вот не скажешь точнее.
– Хуже? – фыркнул Ши, даже не сморщившись, и покосился в сторону двери. – Скульптуру подарила, – бросил он, сверкнув глазами.
Больно. Ши больно. Он придумал боль, лелеял её, сам сотворил из неё идеал, возвёл её на трон и упивался. А теперь передал эту боль ей.
– Почти непредсказуемо. И так похоже на мадам, – сделав небольшую паузу, вяло продолжил огненный монстр.
– Хуже! – из груди Иана вырвался едва ли не рык. Таким бешенным он себя ещё не чувствовал, словно был на арене – дикий зверь, раззадоренный наглой толпой. – Ты всё портишь, я только-только наладил, – какое-то даже отчаяние прозвучало в этих словах.
Оно вылетело и стукнулось о твёрдую броню Шерила Ванно.
– Наладил? – снова фырканье и смешок. – Наладил так, что она снова ходит, вздёрнув свой гордый нос? Не обращает на нас внимания, якобы ей требуется время. На что время? На "подумать"? Да срать ей, ты так дождёшься до второго пришествия.
– А так ты чего дождёшься? – Иан навис над Ши, высматривая в его глазах ответ на свои вопросы. – Счастлив? Увидел её эмоции? Она заплакала? Призналась в вечной любви? Или…?
– Да, счастлив! – вызывающе произнёс Ванно, наконец, в его глазах тоже появилось что-то похожее на ярость, а глупая усмешка исчезла. – Да, увидел хоть что-то! Только всё равно разочарован. Даже разбираться не стала, просто ушла. Она надеялась, что побегу за ней? Остановлю, упаду в ноги? – Ши оттолкнул Иана, подошёл к двери и пнул ногой кусочки скульптуры.
Разбилась. Даже у глиняной танцовщицы чувств побольше, чем у Соны Ри.
– Идиот. Чёртов садист! На этот раз я ничего за тебя не буду делать, – пробормотал Иан, сев на кровать и закрыв руками лицо. Как ему объяснить, что каждый по-разному проявляет чувства и эмоции? Как объяснить, что их тактика в корне неверна?
А главное, как объяснить, что верно.
Они не могут разобраться в себе и в единственной женщине, в которой захотелось разобраться. Оба глупые.
– Хорошенько подумай о том, что тебе нужно, – Иан решительно поднялся, собрал осколки и упаковку, протянув другу. – Если она не стала разбираться, не значит, что ей всё равно. Она из тех, кто уходит молча. Она из тех, кто такое не прощает.
– Измену? – горько усмехнулся огненный монстр, принимая подарок. – Так её не было.
– Идиотские спектакли и жалкие попытки манипуляции.
Глава 20. Фиаско
Я шла куда глаза глядят. Не слыша звонков и прочих уведомлений, не переводя дыхания и пытаясь ни о чём не думать. Пока вдруг не остановилась.
Не знаю под влиянием чего, но вдруг разблокировала телефон и нажала на кнопку быстрого набора.
– Кай, – трубку взяли после второго гудка, там послышался шум: музыка и девичьи голоса, чьи-то смешки. Но едва произнесла это имя своим странным подавленным голосом, шум стал отдаляться. – Почему все мужчины такие козлы? – вырвался глупый вопрос.
Нет, я не в курсе, сколько именно и где именно бродила, почему позвонила именно брату и почему задала именно такой дурацкий вопрос.
– Что случилось? – серьёзным тоном произнёс Кай.
Готова поспорить, только что он был в абсолютной нирване, пьяный и весёлый. Развлекался с девушками… Тоже полуголый и растрёпанный.
– Почему вам нужно трахать всё, что движется? А ещё вы любите трахать мозг. Своими нелогичными поступками, – я почувствовала себя чрезвычайно утомлённой жизнью и пьяной в стельку. Хотя ни капли не выпила.
А ещё почувствовала отвращение к себе: что вываливается из-за рта и в чьи вообще уши! Но я очень ждала ответа, отчаянно и со страхом, будто это то, от чего зависит жизнь.
– Мы так поступаем, чтобы заглушить пустоту внутри, – через секунды молчания послышалось в телефоне. – Всему есть причины. Каждому поступку. Ну а трах – это просто трах. Физиологическая потребность ощутить иную пустоту. Приятную.
Клин клином? Одну пустоту выбить второй пустотой? Слишком просто.
Какая к чёрту пустота в душе у Ши? У этого человека есть всё и даже больше.
Всему есть причины? Какая причина есть у того, что Ши пригласил меня к себе на день рождения, а когда я пришла, уединился со своей моделькой? Они явно не о литературе разговаривали и не за праздничным столом сидели. Пьяные, свободные, ни в чём себе не отказывающие, довольные жизнью.
Он знал, что я увижу. Что приду. Что поднимусь и найду. Ровно в полночь. Знал, мать его. Знал! Он, скотина, сделал это специально.