Я нахмурилась. Как-то странно получается. Призрак не описал брата, а провёл сравнительную характеристику.
– А ты не мечтал?
– Что? – уточнил Иан, не поняв моего вопроса. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах плескалась неведомая ранее печаль.
– Ты не мечтал стать артистом?
– Нет, не мечтал. Я всё всегда повторял за братом. Своих целей и желаний не было. Да и делать наши дороги разными не хотелось. Мы были… половинками, – мужчина горько усмехнулся, но продолжил внимательно смотреть на меня.
От этого взгляда хотелось сглотнуть, обхватить себя руками, исчезнуть. Или… наоборот. Приблизиться, прижать к себе этого человека и не отпускать.
– Мы повсюду носились вместе. Я, мой брат и Ши, – произнёс вдруг он, будто решился начать длинный рассказ.
И такого начала я точно не ожидала услышать. Трое. Их было трое. Иан связан с Ши с детства. Боже мой. У них так много общего. Целое нелёгкое прошлое.
Из-за этого факта внимательность возросла, обеспокоенность тоже. Надеюсь, он не прервётся, а я не отпугну. Надеюсь, он не пожалеет, что доверился.
– Ши увлекался лепкой, но семья таскала его по всяким прослушиваниям, пихала во все проекты подряд и на различные занятия. Он провёл детство в разных студиях, а юность – в стажёрах по разным агентствам. Мой брат поддерживал его, ходил за ним на бесконечные мероприятия, настраивал на успех и популярность, вдохновлял. В итоге мы втроём собрались доказать всем, чего стоим. Стать независимыми. Теми, от кого у всех девчонок снесёт крышу, – Иан умолк на мгновение, заставив сердце тревожно забиться. – А потом он погиб. Так глупо и неожиданно… Оставил нас с Ши вдвоём. И теперь мы всегда вместе, – мужчина сделал паузу и, наконец, отвёл глаза, – но этот день проводим по отдельности. Ему тоже тяжело. Мы все были братьями.
Я схватила бокал и сделала несколько глотков. Как-то даже протрезвела резко, а головокружение прошло.
Мои семейные проблемы в один ряд не стоят с болью Иана. И, судя по всему, своей болью он делиться не хотел. Просто рассказывал о себе и монстре.
Но в моей голове уже мелькали картины их далёкой юности, когда они были рядышком. Трогательно заботились друг о друге, поддерживали, на кого-то злились, чему-то радовались, что-то планировали, о чём-то мечтали…
А в ушах отдавалось эхо задорного смеха и возгласов ребят.
4.3
– Его звали Тай. В общем-то, мы очень похожи, только он сочетал в себе всё лучшее, а я был бледной копией. Бог же лучшее забирает, а остальное оставляет на Земле, – усмехнулся Иан и последовал моему примеру, осушив полбокала. – Да, Селена. Предупреждая твои возможные вопросы в голове, говорю: это моя травма и то, о чём я всегда молчу.
Ошиблась. Всё же болью он поделился. Как мог, даже больше, чем можно было предположить. Стоит ли отметить, насколько возросло доверие этого мужчины ко мне? Безгранично…
– Не говори так. Ты не копия. Ты тоже лучшее, – выдавила я, сжимая руки в кулаки под стойкой.
В глазах защипало. Внутри будто что-то перевернулось, поменялось местами, взорвалось. Я потеряла основу – твёрдую почву под ногами. И всем нутром ощущала лишь горящий взгляд Иана, наполненный слишком сложными для осознания вещами. Я могу понять многое, представить… Но не осознать его потерю по-настоящему. Потерял ли он часть себя? Да. Но это не рука, не нога или ухо. Это часть сердца и души. Огромный кусок, и вот почему для него жизнь не играет всеми красками.
Не мудрено, что Иан использует сравнительные характеристики. Наверняка, ещё и винит себя за то, что жив. Как же много вещей не замечалось раньше. Он ведь всегда был таким… Обособленным, закрытым, печальным, иногда даже агрессивно-настроенным. Редко позволял себе расслабляться, редко улыбался.
– У меня нет никаких псевдонимов, – спустя мгновение продолжил призрак прежним ровным тоном, не обратив внимания на мою реплику.
Его сухость, жёсткость и обособленность скрывают в себе нечто более глубокое и серьёзное, нежели представлялось в начале нашего знакомства.
– Разве что ношу фамилию Ванно, которую никогда не называю без особой на то причины.
– Ванно?
Что ещё может меня удивить?
– Да. Но это совсем другая история, – пожал плечами призрак. – Я расскажу тебе попозже, – пообещал он.
Попозже. Кажется, это правильно. Сейчас моей голове не справиться с потоком информации. Я просто не в состоянии по-настоящему осознать услышанное. Обработать, проанализировать. А к месту ли вообще здесь логика и анализ? Когда сердце тревожно сжимается. Когда оно готово разорваться.