Как мало времени нужно, чтобы полюбить человека. Чувствовать его настроение, тепло. Понимать, что, когда вы рядом, вокруг сразу рождается иная атмосфера. Можно запутаться в куче фактов и собственных страхах, но эту иную атмосферу между вами ты будешь чувствовать всегда и так чётко, будто атмосфера – нечто осязаемое. И он… он тоже всегда будет чувствовать её, не взирая ни на что.
Совсем скоро я забыла обо всём. Каждое движение губ Иана отражалось на чувственности, распыляло опасный огонь по моему дрожащему телу.
Он целовал моё лицо, спускался к шее и груди. Целовал жадно, не отрываясь ни на секунду. Руками крепко держал за талию, а я выгибалась навстречу его губам. Тихонько стонала, уже полностью сидя на его ногах и обхватив своими его мощный торс. Мои руки тоже двигались жадно: они царапали, сжимали, оставляли след.
Этот жар. Эта кожа. Нежность. Шёлк. Чистый шёлк. Моё.
Это всё моё.
Мало. И его одного мне мало. Всегда будет мало.
Взгляд Иана нельзя назвать помутнённым. Скорее пронзительным и проникновенным – там горел не менее опасный огонь, чем тот, что разжигали наши прикосновения.
Сколько бы ни выпили, алкоголем друг для друга стали мы сами. Он не закрывал глаза, когда целовал меня. Ни разу. Призрак смотрел: на губы, черты лица, кожу. Нежно проводил пальцами и рассматривал траекторию движения. Потом снова проникал внутрь души, глядя прямо в глаза.
Позже… только некоторое время спустя я осознала, что своим взглядом он заставлял меня лететь в пропасть, а потом подниматься, ходить по её краю, заглядывать в неё, упиваться властью над нею и снова лететь, раскинув руки, дарить ей всю себя.
Пропастью был он. И его проникновенные глаза.
Но сейчас я заигрывала с этой пропастью, не задумываясь о причине и следствии, её сути. Ведь какая разница, что за пропасть вокруг тебя, если ты уже летишь в неё, правда?
Сейчас я лишь растворялась. Желала этого мужчину каждой частичкой тела. Внезапно и как-то быстро обнажённые мы оказались на кровати. Я всё также сидела на его бёдрах, обхватывая ногами торс, обнимая руками и выгибаясь, подставляя грудь его умелым губам, дёргалась от каждого микродвижения. Пламя разгорелось слишком стремительно и слишком мощно. Между нами всегда такое пламя. Всегда взгляды призрака пронзительные и заманивающие в пропасть. Всегда я самозабвенно отдаюсь.
От медленных глубоких поцелуев остались резкие, даже грубые движения губ, прерывистые вздохи и стоны, тела льнули друг к другу, трение вызывало ещё более сильный жар. Да, умирать счастливой можно лишь за возможность почувствовать себя с ними. Такой живой. Такой желанной. Такой распалённой. Такой свободной. Только с ними. С Ианом и Ши.
И пусть сейчас мы лишь вдвоём, мои ощущения такие же. Желание. Свобода. Лёгкость. Потребность в объединении. Крепкие объятья, руки на его спине, в волосах. Губы. Язык.
Иан действовал жёстче, чем обычно. Он буквально насадил меня на себя, вырывая слишком громкий стон. Дракон снова делился болью. Заполнял меня собой, накрывал, как цунами. И, чёрт возьми, это самый правильный способ делиться чем-то своим, слишком сокровенным. Самый действенный.
Шлепки тела об тело возбуждали всё сильнее и сильнее. Жар скрутил живот в невероятном наслаждении и сладостной боли. Иан откидывал голову назад и тоже стонал от наслаждения. Этот звук приятно заполнял собой, вызывая отклик где-то в глубине души. Руки сами собой сжимались на мужской спине слишком сильно и отчаянно, вызывая у призрака очередные стоны на грани утробного рыка. Мы задыхались, но не хотели отрываться друг от друга. С каждым мгновением руки всё отчаяннее цеплялись за него, глаза давно закрылись, потому что всё вокруг кружилось. А когда Иан оторвался от губ и вдруг легонько укусил за шею, стало совсем хорошо.
Чувственность достигла своего предела.
Меня затрясло. Взрыв принёс долгожданную и сильнейшую буквально до слёз развязку. Мы взорвались вместе, почти одновременно. Мы не кричали имён друг друга, просто прерывисто дышали, цепляясь друг за друга. А потом Иан лёг и притянул меня к себе.
Пропасть получила на нас полные права.
5.2
Вынырнуть из неё спустя какое-то время помогла нежная цепочка поцелуев по плечам и руке. Иан лежал на боку, рассматривал меня голую и беззащитную, утонувшую в ощущениях и в нём самом, потом целовал и снова рассматривал. То глаза и губы, то брови и лоб, то грудь и живот, то бёдра и ноги.