Лишь бы всё это длилось как можно дольше.
– Я узнала о его существовании в осознанном возрасте. Мы росли порознь и довольно поздно узнали, что мы есть друг у друга. Нас никто не спрашивал, не предоставлял выбора, нам никто не дал шанса даже познакомиться. Очень жаль, что всё сложилось именно так. И при этом жутко обидно. Он рос в полноценной семье, в то время как у меня в голове была забита мысль, что никто не должен знать, кто мой отец. Отец из семьи политиков, – пояснила Иану. – Женился на маме Кая с каким-то невероятно суровым контрактом, для этого ему пришлось подписать отказ на меня. И в общем… моей маме тоже пришлось подписать какие-то бумаги, что она без претензий и разглашать ничего не будет. Всё моё общение с отцом происходило в детстве очень смято. Мы виделись всего-то раза два-три, несколько раз разговаривали по телефону. Коротко, быстро, под покровом великой тайны, с какими-то обещаниями, которые он потом не выполнял. А Кай… Кай при этом рос с каким-никаким отцом. Всё у него было. Понимаешь, я разрывалась когда-то от зависти к Каю и обиды на отца и его жену.
Я даже не заметила, как повысился тон голоса, а Иан начал гладить успокаивающими и поддерживающими движениями. Очнулась, едва осознала это и попыталась успокоиться.
– Каю всё всегда давали чуть ли не по щёлчку пальцев. У него гардеробная больше моей спальни, – заявила с лёгкой насмешкой. – У него собственный спортивный зал. Куча машин. Друзей. Возможностей. Это жгло меня просто потому, что ему всё предоставляли родители, а мне почему-то нет. Папа учил его водить, меня же никогда даже на колени не сажал и уж тем более ничему не учил. Только читал нотации и то… когда я уже выросла. Конечно, потом я поняла, что брат не виноват. Ведь когда он узнал о моём существовании, то поссорился с родителями, даже сбежал из дома.
Я шумно выдохнула, почувствовав, как Иан сжал мою ладонь.
5.3
– Кай дарил подарки, смотрел, в отличие от отца, на мои тренировки, комментировал номера и задумки, интересовался целями на будущее. Кай тянулся ко мне, и постепенно я переставала злиться на него. Но не на папу. К отцу тогда родилась жуткая ненависть за всю эту комичную ситуацию. За наши жизни. За сломанное детство. За то, что лишили брата. Ну а Кая я начала отталкивать. Казалось, что он наиграется и тоже забудет. Что в конце концов забьёт на бедную простую сестру. Что вырастет, и в приоритетах появятся более яркие и важные вещи. У него ведь жизнь полная впечатлений и перспектив, самый пик юности. Я и впрямь так думала. Очень долго верила в это, но он не забывал, а отталкивать его вошло в привычку.
– Ты всегда отталкиваешь, когда боишься потерять, – пробормотал призрак.
– Наверное, – согласилась и пожала плечами. В окне красиво отражалось небо со звёздами, оно ласкало и успокаивало не хуже Иана. Я немного расслабилась и продолжила говорить без горечи в голосе. – Это ведь защитная реакция. Причём так она проявляется у многих людей, не только у меня. Я настолько эмоциональный человек, настолько переживаю и воспринимаю многие вещи всерьёз, что этот перебор выливается в некий негатив. Внешне я кажусь слишком равнодушной, безэмоциональной. Знаешь, – Иан бросил на меня внимательный и серьёзный взгляд, подталкивая продолжать. – Я в последнее время часто об этом задумываюсь. Когда впервые при вас Ника сказала, что я слишком равнодушная к людям, это меня очень поразило. Как? Я же наоборот слишком сильно переживаю, как это равнодушная? Но, оказалось, что никто моих переживаний не видит. Они остаются внутри. А внешне, видимо, трудно проявлять какие-то личные эмоции. Или трудно правильно ими управлять и своим поведением тоже… Не знаю.
– Да, ты права. Многим трудно, – подтвердил Иан, когда образовалась пауза. – Но лучше быть таким, наверное. Чем когда наоборот. Внутри пусто, а снаружи слишком много чувств.
– Смотря для кого лучше, – я вновь пожала плечами. – Для окружающих это не лучше. Знаешь, когда Кай вручил мне тот телефон, у него глаза горели. Он смотрел на меня так радостно, кайфовал от того, что сделал что-то приятное. Ждал от меня какой-то реакции, чтобы понять, угодил ли, понравился ли мне сюрприз. А я тогда просто стояла, застыв от шока. Стояла и хлопала глазками, разглядывала телефон и буркнула себе под нос что-то, вроде "спасибо, но зачем такой дорогой подарок". Я так подвела его. Он нахмурился, ведь ожидал, что я завизжу от восторга и брошусь к нему обниматься. Решил, что подарок не понравился. Начал спрашивать, о чём я думаю. А думала я о том, где Кай взял денег, почему ему в голову пришла такая взрослая ответственная мысль, что он меня всё-таки любит, раз пожертвовал чем-то ради этого подарка. О том, какой он замечательный брат. Я думала не о телефоне, который, конечно же, понравился, а о Кае и его поступке. Но сказать толком ничего не могла. Голову разрывали миллионы мыслей, сердце – кучу всяких разных эмоций, но по факту я тупо онемела и затормозила. Глупая.