– Слов нет!
– «Слов нет»? Это как?
– Крайне интересно! – засмеялась я.
– Я читал, что в России очень легко получить права?
– Достаточно легко. Все получают. Главное, заплатить за автошколу. И потом за сами права, если не можешь сдать экзамен. А в Австралии сложно?
– Конечно. Сначала надо доказать, что ты в любая ситуация можешь делать правильное решение.
– Так не бывает! – засмеялась я. – Но я просила тебя рассказать о себе.
– Да! Я родился в небольшой город. И не очень люблю большие города.
– Кто твои родители?
– Родители? – Эварс как будто удивился моему вопросу.
– Ну да. Мама и папа.
– Мммм… врач и воспитатель.
Как мило русскому ухо это коверканье родного языка! «Воспитатэл»… Почему мило? Не знаю.
– Папа был врачом, а мама работала в детском саду?
– Нет. Почему «был»? Моя мама врач, сейчас тоже работает в клинике, ей шестьдесят три года, но она консультирует сложные случаи. Она невролоджист. Правильно, так по-русски?
Я кивнула:
– Почти. Невролог.
– А, да! И мой папа работает сейчас воспитатель в… Я забыл, как это называется. Где живут криминалз.
– Где?
Эварс показал перекрещенные пальцы – по всей видимости, универсальный знак для людей, говорящих на разных языках.
– Он работает в тюрьме?
– Да. Папа тоже врач, он сайкаэтрист.
– Сай-ка…? – не поняла я.
Эварс улыбнулся и постучал себя по голове:
– Как Олга, только врач. Ты говорила, что ты не врач.
– Нет, не врач. А, понятно! Твой отец – психиатр?
– Да! И он работает в тюрьме, да.
– И воспитывает преступников, – уточнила я.
– Да. Прес-туп-ни-ков, да. Почему у вас такие длинные слова?
Я глубоко вздохнула:
– Здорово. Ну кто-то же должен работать с криминалз, конечно. У индийцев еще длиннее слова.
– Я тоже хотел быть врач. Учился два года. Но потом понял, что я буду плохой врач. И что я не хочу быть плохой врач. И тогда я поменял специалност. И я обыкновенный филолог. И сейчас пишу диссертация о русский язык. И хочу печатать книгу.
– А какая у тебя тема?
– Деривативз. Не знаю, как по-русски… сейчас… – Он потыкал пальцем в телефоне. – Спросим у переводчика… А! – Он засмеялся: – Дериваты!
– Дериваты?
– Да, дериваты.
– Я… не помню, что это такое.
– Сейчас… – Эварс подмигнул мне. – …Вот… по-русски: «вторичная единица номинации».
– А попроще?
– Есть слово любовь. А есть любовник. Любовник это дериват.
– И любовник это не любимый.
– Почему?
Я пожала плечами:
– Не знаю. Так в русском языке. Это разные слова.
– Но корень один.
– Да, «любить».
– Одинаковый с английский корень «лав».
– Я никогда об этом не задумывалась.
– Конечно! Это очень интересная тема. Очень много общие слова.
– Но сейчас у нас совсем нет ничего общего. Эварс.
– У тебя и у меня?
– У тех, кто говорит по-русски и кто говорит по-английски.
– Я думаю, что это неправильно. Это неправда.
– Мне хочется тебе верить.
– Олга, какая разница между «любовник» и «любимый»?
«Любовник – это ты, любимый – Саша», – могла сказать я. Думаю, он бы не обиделся. Но я уже два раза чуть не врезалась, решила меньше разговаривать с Эварсом и внимательнее смотреть на дорогу.
Когда-то я водила, у моего мужа была машина, и у меня самой тоже была машина, мне ее подарила Мариша на день рожденья, но я продала ее несколько лет назад, решив, что мне так проще – меньше нервов, меньше расходов, на работу я хожу пешком, продукты заказываю или покупаю в магазине рядом с домом, а отдыхать езжу на поезде или на самолете. Если надо куда-то поехать, я беру машину на час, на день или такси. Зачем мне собственная машина? Деньги за проданную машину я не стала класть на счет, спрятала дома и… забыла куда. Пробовала привязывать красную ниточку к ножке стула, чтобы домовой отдал деньги – так учила нас с Маришей бабушка. Я хотела спросить у Мариши, пользуется ли она бабушкиным советом до сих пор – в детстве мы частенько что-то теряли или прятали друг от друга, а говорили, что спрятал домовой. Но не стала. Это бы добавило снисходительности в Маришино ко мне отношение – я практически уверена, что моя сестра и не хранит дома деньги, и никогда ничего не теряет, и не беседует больше с домовым.
Вся дисциплинированность, которая должна была нам достаться с Маришей от рождения, досталась ей одной. А также самоуверенность и любовь к самой себе – та любовь, что вполне здравая. Любить себя, всё, что ты делаешь, говоришь, любить свои достоинства и недостатки. Без этого индивидуальный успех невозможен. Но и научить любить себя очень сложно. Особенно, когда тебя саму раздражают самовлюбленные люди, а нравятся скромные, забывающие о себе, делающие что-то для себя только в последнюю очередь.