Я смотрела на женщину, которая внеслась в открытую ногой предыдущей посетительницы дверь, и пыталась вспомнить – что, что там такое было? Ведь было же что-то особенное, не бытовое, какая-то загвоздка, или особая мелочь… В чем там было дело? Что я такое посоветовала, что она в точности выполнила, я-то, собственно, не по этой части – не советчица…
– Придете к нам на свадьбу? Только вы уж ему не говорите, что это вы все придумали…
Как вернуть уставшего от дома, быта и самой женщины мужчину? Существуют десятки отличных советов, тонны книг написаны по теме и около нее, советы действуют плохо, но женщины все равно пытаются. Некоторым удаётся, если хватает ума и терпения и если у ее героя нет отличной альтернативы в виде желанной свободы, скажем. Я вспомнила – у того, кто ушел от этой женщины, редкая и удивительная профессия, он стеклодув. Завод закрыли уже лет десять как, и он сделал себе небольшую мастерскую на даче. Такие поглощенные своим делом мужчины уходят редко, надо их очень достать, что и делала моя сегодняшняя посетительница, требовавшая непременно куда-то ездить в каждые выходные, в короткие и длительные отпуска – она работает в школе. А ему ничего не надо было – только спокойно сидеть рядом с печью и делать из раскаленной стекольной массы удивительные, ни на что не похожие вещи. Я просто посоветовала оставить его в покое.
Она последовала совету не сразу, он все-таки ушел, но поскучал, попробовал завести небольшой роман (или продолжить старый), и решил, что раньше было лучше. Тем более что учительница ему сказала, что устала от беготни по разным городам, названия которых она потом и вспомнить не может, один долгий экскурсионный день в голове. И готова сидеть вместе с ним на даче, растить редиску и флоксы и восхищаться его искусством. Правда это или нет, уже не важно. Он, видимо, поверил.
– И еще я беременна… – потише сказала женщина. – Всё, тянуть больше некогда. Сорокет брезжит, а у меня сосуды не очень. Да и он давно на чужих детей заглядывается.
Бойкая, энергичная, она быстро стала завучем в школе и мечтала быть директором – мечта с детства довольно удивительная для девочки. И поэтому всё откладывала с ребенком, надеясь, что пожилая директор уйдет на пенсию, а назначат ее.
– А как же директором быть?
– Ну… – Она развела руками. – Наша сидит пока. Тяжело ей уже, но что я буду ждать, пока мне самой рожать уже трудно будет. Нет, всё.
– Он рад?
– Он пока не понял.
Я счастлива, если на самом деле помогли мои советы. Не уверена, так ли это. Я бы сама, наверное, не решилась следовать советам чужого человека, только с моих слов знающего, что происходит у меня в душе и жизни. Слова искажают реальность. Я рассказываю о себе не то, что есть, а то, как я это воспринимаю. Часто это совсем разные миры. Своим посетителям я этого не говорю, но пытаюсь задавать им такие вопросы, чтобы из их слов выстроить мало-мальски объективную картинку. Хотя – что такое объективно? Кто видит объективно? Бог? До всех ли из нас ему есть дело?
Как я иногда завидую глубоко и слепо верящим людям. Открытые глаза в нашем не самом дружелюбном из миров часто приносят много боли. Закрой глаза, услышь голос любящего тебя высшего существа, который любит тебя просто потому, что ты есть, потому что он тебя создал таким грешным, маленьким, ничтожным, слушай его голос, делай, как он говорит, – и будешь счастлив, избавленный от сомнений, метаний, чувствуя себя вечным ребенком Всевышнего, который знает всё и может всё. Ведь на самом деле это счастье. Некоторым это удается.
Иногда ко мне приходят и верующие люди, у которых хватает проблем с близкими, и в какой-то момент Бог перестает им помогать – так им кажется. Но с безоглядно верующими разговаривать трудно. Если им что-то не нравится из того, что говорю я, часто оказывается, что они, в отличие от меня, знают, чего хочет Бог. Он ведь в принципе знает, что было, что будет, отчего мы такие, какие есть, знает все ответы на вопросы, мучающие нас, знает, что нам надо делать, чтобы быть счастливыми. И сообщает об этом верующим в него. Если у них что-то не получается – значит, не то услышали или не смогли выполнить.
Порой моя беседа с верующими заканчивается тем, что человек, пришедший со своими сомнениями, бедами, неразрешимыми вопросами, объясняет мне, как надо жить, и уходит. И я ставлю очередную зарубку у себя в голове – не смогла.