Как хорошо с человеком, который не дает тебе долго сидеть в душной запертой комнатке твоих сомнений в самой себе.
Эварс, как неугомонный мальчишка, ходил по деревне, которую мы с трудом нашли, потому что отключился навигатор, а бумажной картой мы не запаслись. Двери оказались на самом деле необыкновенно красивые, двустворчатые, с резными украшениями, сделанные явно одним и тем же мастером в одиннадцати домах, но все немного разные.
Людей в деревне было мало, точнее, сначала мы увидели только двоих – парня на хорошей машине, заехавшего во двор, где был выстроен новый дом, и совершенно пьяную женщину, бившую свою собаку сухой хворостиной. Собаке, очевидно, было не больно, она не отходила далеко от женщины. Наверное, привыкла к пьянству и чудачествам своей хозяйки и любила ее такую, как она есть. Идеальная подружка.
Когда мы прошли по деревне до конца и обратно, нас догнал мужчина лет пятидесяти, не пьяный, лишь чуть поддатый.
– Что смотрим? – довольно нагло поинтересовался он. – Риелторы?
Эварс или не услышал его тона, или решил не связываться.
– Вот! – показал он свой телефон. – Фотограф! Красиво!
– Иностранцы? – Мужчина с крайним недоверием осмотрел нас. – Чё надо-то? Вынюхиваем? Ничё вам тут не перепадет!
Эварс обернулся ко мне.
– Электорат?
Я дернула его за рукав. Я сама научила его этому слову, объяснила его конкретное значение, но совсем не предполагала, что Эварс будет некстати его употреблять. Мужчина, к счастью, недослышал, и продолжил напирать:
– Кто разрешил съемку? Есть разрешение?
– У вас есть разрешение пить с утра?
– А я не с утра! Уже два. Ничего не надо у нас снимать! Убирай, давай, телефон свой! Ходят, вынюхивают, потом в окна цыгане залазят!
– Кто делал эти двери?
– Чего?
– Кто строил дома и делал двери?
Мужчина пожал плечами.
– А я почем знаю? Давно дома стоят. Довоенные еще. Сто лет некоторым домам. Ломать пора. Да денег нет строиться. Вот Ромка построил дом нормальный, но Ромка пробки китайские перепродает, а мне что продавать?
– Проп-ки? – заинтересованно спросил Эварс. – Пропы – это что?
Я потянула его за руку:
– Пошли, бесполезно.
Мужчина еще что-то выкрикивал нам вдогонку, уже примирительное, кажется, даже приглашал выпить вместе, но мы не стали дальше с ним разговаривать. Мне было немного стыдно перед Эварсом, а он записал что-то в блокнотик и шел, задрав голову, с удовольствием вдыхая свежий воздух.
Бывают такие дни в самом начале зимы, когда еще толком нет снега, но уже нет ни одного листочка. Четкая геометрия голых веток на фоне чистого неба, необъятные просторы, открывающиеся сразу за последним домом, кромка темного хвойного леса сбоку и поле вокруг – пейзаж, радующий в любое время года. Особенно человека, у которого есть теплая квартира с горячей водой, газом, электричеством, батареями, двойными окнами, которого не слишком пугает неумолимо надвигающаяся бесконечная зима. Жизни в природе не будет еще долго-долго. Но будет жизнь у нас, в наших теплых домиках, квартирках, в наших душах. Наши предки когда-то выбрали эту землю для жизни, землю, где зима – восемь месяцев в году, и это время надо жить, а не пережидать. Я взглянула на Эварса, он улыбнулся мне в ответ:
– Хорошо! Красиво!
– Да, хорошо, – искренне согласилась я. Вокруг меня всё мое, родное, прекрасное и убогое, бесконечное, непознаваемое до конца. Рядом со мной – мой любимый человек, теплый, хороший, веселый, в котором нет второго дна.
Эварс крутил головой и фотографировал все подряд – старые заборы, новые, пейзажи, сидящую старую собаку на дороге, двух котов, черного и серого, на заборе, который был когда-то зеленым, бабушку, вешающую видавшую виды тряпку на веревку, ржавую бочку с прожженным боком, машину со спущенными шинами и выбитыми стеклами, из которой росли засохшие сорняки выше нас ростом, деловитых ворон, клюющих что-то на дороге, обрубленные на треть елки и березы у одного участка, варварски накромсанные деревья – у другого. Эварс был в полном восторге.
– Олья, можно здесь пожить неделю?
– Наверное, можно. Только видишь – многие дома нежилые. А в жилых туалет на улице.
– Почему?
– Почему – нежилые?
– Почему здесь туалет на улице?