– Я ничего не понимаю… – Женщина вдруг закрыла лицо руками, я увидела, как дрожат ее руки с сильно обозначенными венами и простым обручальным кольцом. – Ничего… Зачем тогда он… Всё неправда… Ведь он сказал…
Она стремительно вышла из кабинета, оставив открытой дверь. В дверь тут же заглянула Юлечка.
– Следующий не записался, можно мне с вами поговорить?
– Подожди… Хотя ладно, заходи.
Отчего-то мне не хотелось сразу искать ответа на странное поведение этой женщины. Вдруг она больше никогда не придет. Когда ко мне приходят люди не вполне здоровые, можно не пытаться им помогать. Мои слова – бесполезны. У нее явно плохо с нервами, измена мужа может быть причиной, а может быть и наоборот. Он просто устал от такой нервной, трепетной, мгновенно начинающей плакать птички. И я могу его понять.
Один мой знакомый кардиолог любит говорить, что сердце это абсолютно метафизическая субстанция, и никакими лекарствами его не вылечишь. Лечить надо душу. А я говорю наоборот: если причина душевной боли – нездоровье физическое, если у человека плохо с печенью, сосудами или суставами, то всё происходящее в жизни окрашено постоянной болью, и боль душевная это лишь производное от боли физической. Перестанет мучить подступающая к горлу желчь, станет человек спать ночью на любом боку, не боясь пронзающей ногу боли, уйдет хромота или изводящая головная боль, глядишь, и жить станет веселее, и чудачества мужа, сварливость свекрови, лень и хамство детей станет не таким тяжелым испытанием.
Поэтому мой знакомый кардиолог рассуждает с пациентами об их семейной жизни и отношениях на работе, а я часто спрашиваю о том, чем они болели в детстве и что их мучает сейчас. И кто из нас прав, знает лишь тот, кто создал нас совершенно неприспособленными к жизни на этой земле. Или, как считали древние, выгнал оттуда, где жилось бы нам легко и весело, если бы мы не хотели так много знать – о себе, о мире, о Создателе, не лезли бы с лишними вопросами, не умничали, не сомневались бы в величии Его замысла.
– Сколько у нас сегодня еще записалось?
– Двое. Сейчас женщина позвонила, что не придет…
Юлечка, пододвинув ко мне коробочку конфет, сама отправила в рот большую мягкую помадку и пустилась в долгие рассказы о своем кавалере. Кавалер всё тот же, мучитель. В начале отношений он задаривал Юлечку шоколадными яйцами, Юлечка обожала отгадывать, что в очередном подарке – машинка (значит, у нее скоро появится своя машина), солдатик (значит, за ней начнет ухаживать военный, а кавалер будет ревновать), нарядная куколка (значит, Юлечка получит премию и купит себе новое платье или сумочку). Потом стал заваливать претензиями – и Юлечка бросилась было менять свою внешность (красить, стричь, снова красить и наращивать волосы, менять брови, клеить огромные синие ресницы, поддувать верхнюю губу, увеличивать бедра с помощью упражнений, которые надо делать не меньше сорока минут в день, желательно на работе, когда приходит очередной расстроенный жизнью житель нашего города поведать о своих бедах). А теперь он просто игнорирует ее огромную любовь. С самого первого дня общения Юлечка попала в плен и терпит, вместо того, чтобы расстаться с ним. Кавалер ее хамоват, и Юлечке это нравится. Нравится быть рядом с ним нежной, слабой, даже обиженной. Юлечка любит страдать, и всегда будет выбирать себе того, кто даст ей такую потрясающую возможность.
Уйти от собственных мыслей надолго мне не удалось. Но ведь это не Сашина жена? Нет, конечно. Что-то она проговорила, прежде чем убежать, что-то странное, невнятное, но это же не имеет ко мне отношения? Я не знаю, как выглядит жена человека, которого я еще недавно любила – или думала, что люблю. Саша не ведет никакой странички в Сети, кроме научной, ставит анонсы конференций, научных мероприятий на факультете, потому что он категорически против каких бы то ни было откровенностей о своей жизни, и думаю, он прав, особенно учитывая его статус. Как-то я дала слабину и решила посмотреть, как выглядит его жена, попыталась ее найти по фамилии – по Сашиной фамилии. Но такого человека в Сети нет, возможно, он и ей не разрешает ничего ставить, и детям. Или ее в Сети зовут как-то по-другому. И я даже обрадовалась. Я ее не знаю, я не представляю, какая она, и мне так проще. Я не буду следить за их жизнью, я не буду думать, как они живут.
Глава 21