– Олья, тебя есть виза?
– Виза?
– Да. Или что должно быть у русских, чтобы поехать за границу?
Я замерла. Ведь он еще ни разу ни о чем таком не говорил. Говорил, что не хочет уезжать, говорил, что здесь ему лучше, чем дома, говорил, что должен понять, что такое настоящая русская зима, которую так любят русские и боятся иностранцы, должен прожить всю эту зиму, спрашивал, какая у нас весна, и говорил, что хочет ее увидеть. Но о том, чтобы я приехала в Австралию, пока не говорил.
– Ты приедешь ко мне?
– Конечно. У меня есть загранпаспорт, мы ездили с сестрой на море.
– На море?
– Да. В Турцию и Грецию. Я люблю плавать в море.
– Отлично!
– Ты собираешься уезжать?
– Да.
– Да? – Я даже остановилась. – Когда?
Эварс засмеялся:
– Когда-нибудь!
Я шутливо стукнула его по плечу:
– Тогда не говори «да»!
– Хорошо, я говорю «нет»!
– Расскажи мне о своей стране. Я тебя уже много раз просила.
– Не знаю, что рассказать. Для меня это обычное, для тебя – интересное. Что рассказать?
– Ты видел кенгуру?
– А ты видела медведь? – засмеялся Эварс.
– В цирке и в зоопарке.
– Я видел кенгуру, но они не живут в городе. Еще я не ем мясо кенгуру.
– Почему?
– Белые австралийцы почти не едят кенгуру. Что еще я могу рассказать? У нас есть оооочень длинный забор, который построили фермеры еще в девятнадцатый век, потому что дикие собаки ели овцы. Но сейчас военные охраняют этот забор.
– Зачем? Там военные базы?
– Не знаю, – довольно равнодушно пожал плечами Эварс. – Я не интересуюсь политика и война. Некоторые люди думают, что из Австралия идут тоннели в Антарктида. И блогеры пытаются найти эти тоннели. Короче, это наши мифы. Как ваши медведь и балалайка. Так, правильно?
– Да, еще берёза и Пушкин, чтобы был полный набор.
– Тогда еще холод, автомат Ка-ла-шни-кова и – водка! – засмеялся Эварс. – Но это для туристы, а я не турист. Я хочу узнать Россию изнутри.
– Почему? Я всё время хочу тебя спросить – почему? Почему – русский язык? Зачем он тебе?
– Знаешь, у меня очень рано в детстве появилось ощущение, что есть какой-то огромный мир – далеко, как будто на другая планета. Я люблю мой город, где я родился и живу, я плаваю в океан, это здорово, я люблю плавать. Если ты спросишь – ты скучаешь, хочешь домой? Я тебе скажу – я хочу плавать в океан, для меня это часть моя жизнь. Океан – это особая энергия, мне не хватать ее.
– Не хватает.
– Да! Но мне нравится узнавать другая жизнь. И я думал сначала, что буду учить китайский или хинди и поеду туда жить. Но потом я посмотрел фильмы о России и решил – вот это настоящая другая планета. Другие люди, другая музыка, другой язык, холодное солнце, снег. И решил полететь туда. То есть сюда.
– Ты правда такой романтик?
– Нет. Я прагматик.
– Ты? Ты учишь русский просто так, из научного интереса, приехал сюда. Что здесь прагматичного?
– Сейчас… – Эварс быстро набрал что-то в переводчике. – Практика – критерий истины! Я приехал и смотрю.
– То, что ты видишь – не истина. Ты видишь лишь то, что видишь. И понимаешь это по-своему.
Эварс поднял обе руки:
– Сдаваться! Я не сильный в философия. Я очень трудно сдал философия, не мог запоминать ничего. Мне нравится лингвистика. И немного психология, но только потому, что моя подруга психолог.
– Я?
– Да, ты, – засмеялся Эварс. – Мне нравится чистая наука о языке. И еще нравится смотреть на люди, слушать их.
– Почему ты так мало рассказываешь мне о своей стране?
– Зачем? Приедешь, посмотришь все сама. Я расскажу тебе о моя Австралия, но ты, возможно, не будешь любить ее.
– Она мне не понравится?
– Да! У нас очень агрессивное солнце. Много ядовитые змеи. И ядовитые…ммм… – он быстро посмотрел в переводчике, – пауки! Много высокие заборы, много небоскребы и много пустая земля. Много овцы.
– А крокодилы? Я смотрела фильм, там в океане были крокодилы.
Эварс хмыкнул:
– В русском лес… лесу? или лесе?
– В лесу, с ударением на «у», – засмеялась я.
– Да, в русском лесу есть волки?
– Да, где-то есть.
– Они опасные для люди?
– Конечно.
– Вы ходите в лес?
– Да, за грибами и просто…
– И мы плаваем в океан. Русский волк – это нормално, наш крокодил – это тоже нормално. Тебе нравится моя страна?