Мне хочется поделиться своим счастьем и одновременно хочется его спрятать, чтобы никто ни одним словом его не нарушил. Грош цена счастью, которое может разбиться от чужого слова, но я хорошо знаю цену словам, в том числе сказанным из самых лучших побуждений. «Уходи от него! – сказала мне когда-то соседка моего бывшего мужа. – Он тебя помордует и всё равно прогонит. Будешь пахать на него. А он все равно Ленку свою любит. Вот увидишь». Так оно и произошло. Я, конечно, не последовала совету странной, не очень опрятной, лохматой женщины в сломанных очках, огромном страшном меховом жилете, больше всего похожем на плохо выделанную шкуру медведя, только-только снятую с освежеванной туши. Женщина была отчасти права. Бывший муж меня не мордовал, относился нормально, даже хорошо. И – выгнал, молча, не затрудняясь ложью, объяснениями, извинениями. Но те два с половиной года, что я жила с ним, пыталась быть хорошей женой и любящей мачехой, я не могла до конца забыть ее слова. Не скажи она мне это – я была бы счастлива почти без оглядки. Мир таков, каким мы его сегодня видим.
Мы часто играли с Маришей, когда были маленькие, в ассоциации. Есть много способов играть, но мы придумали свой – мы вместе загадывали слово и на «три-четыре» одновременно выкрикивали ассоциацию. «Осенний дождь» – «Небо плачет!» – кричала я, «Тепло под пледом! Чай с вареньем!» – кричала Мариша. «Мама» – «Добрая!» – кричала Мариша, «Смеется!» – кричала я. Это была бесконечно прекрасная игра. Мы редко говорили одно и то же, а когда так выходило, мы хохотали и обнимались, и чувствовали, что никто и ничто не помешает нашей дружбе.
Глава 25
– Вот так. Что вы мне посоветуете?
Женщина, пришедшая сегодня ко мне на консультацию, только что рассказала о мучительной ситуации развода. Муж добился разделения двоих детей. Одного ей, другого ему. Она предлагала давать ему детей на выходные, на праздники, на каникулы. Но он твердо стоял на своем: расстаться окончательно, всё поделить, включая детей, и больше не видеться никогда. Он будет давать деньги на второго ребенка, но видеться с ним не будет, а она не будет видеться с первым ребенком. Каким-то образом ему удалось убедить судью, женщину, что разделение детей – это самый лучший выход для их семьи. На суде мужчина, конечно, не говорил, что не даст матери видеться со вторым ребенком. Но ей он сказал именно так, и она была уверена, что он выполнит свое обещание.
– Он всегда делал и делает то, что говорит. У него такой характер. Я поэтому и стала с ним жить. Мы еще до брака жили пять лет. Он сказал – я женюсь, когда встану на ноги.
– Что мешало вам пожениться раньше? Вы ведь жили вместе.
– Не знаю. Он так сказал… У него настоящий мужской характер.
– А почему теперь развелись?
– Он от меня устал. И нашел другую. Точнее, она сама к нему привязалась на фитнесе. Она моложе меня на семнадцать лет. Мне тридцать девять, ей двадцать два. На всё готовая, если бы вы только ее видели! Губы надула так, что говорить не может. А ему нравится! А раньше говорил, что надутые губы и сиськи это не для него… Зачем ему Арсений? Зачем он его взял?
Мужчина взял себе сына, чтобы его воспитывать, так он объяснил судье. Что его жена, слабохарактерная и ведомая, не сможет воспитать настоящего мужчину, защитника родины. И судья пошла ему навстречу. Женщина на суде расплакалась, доказав судье свою слабохарактерность и зависимость от обстоятельств.
Она плакала и у меня, обвиняя во всем новую жену бывшего мужа, рассказывала ненужные подробности своей семейной жизни и тяжелого расставания, просила повлиять на бывшего мужа, чтобы он давал ей сына. А я невпопад параллельно думала, стоит ли что-то отвечать Саше, который все пишет и пишет мне как старому другу – то делится впечатлениями от выставки, на которую он ходил с женой, то спрашивает совета, не отпустить ли ему бороду, то пытается развеселить меня новостями с факультета, с которого я ушла из-за него, точнее, из-за своей слабости. Да, я слабая. Вся сила, которую наша мама могла нам с Маришей дать, досталась ей одной. А мне – вся слабость, которая тоже нужна, но я бы с удовольствием поделилась ею с Маришей. Она бы нашла, что ответить Саше, который только что послал мне свою фотографию с подписью «Я».