– Что искать-то? Я в ее время уже училась в колледже и работала. Что она ищет? Что ты ищешь? С одним побегала, со вторым побегала – где они теперь? Я не удивляюсь, что настроение дурное. Когда дури столько в голове!
Девочка упрямо отворачивалась от матери и ничего не отвечала ни мне, ни ей. Если бы мать пришла ко мне одна, я бы сразу ей сказала, что она неправа совершенно, и разговаривать надо прежде всего с ней самой, а не с дочерью. Но сейчас мне приходилось искать слова, которые, возможно, услышала бы и дочь, и мать.
– Вот расскажи психологу, что тебе нужно?
Конечно, есть и дети, и взрослые, которые воспринимают только такой тон, не понимают по-хорошему, которых нужно ругать, встряхивать, ставить на место, тормошить, применять к ним все возможные силовые приемы.
Я обратила внимание, что дочь незаметно закрыла уши руками. Под распущенными волосами этого было почти не видно. И постепенно болезненная гримаса на ее лице сменилась выражением спокойного равнодушия.
– У вашей дочери бывают отиты?
– Что? – Женщина на полуслове осеклась. – Какие отиты? Причем тут это? Бывают. Ну и что?
– Часто в последнее время?
– Ну… Раз или два… или три… А что?
– А сейчас не болят уши?
– Нет. У тебя болят уши? Маша! Ты слышишь меня? Маша! – Женщина изо всех сил пихнула дочку в плечо. – Ничего у нее не болит! От безделья всё это. От распущенности!
– Приходите ко мне одна, мы поговорим с вами.
– Ага, и вы мне расскажете, что всё дело во мне, что я виновата, что всё из-за меня, из-за отчима, из-за бедности, из-за чего?
– Приходите, – попросила я.
Я видела упрямый взгляд ее дочери, недоброжелательный, несчастный. Уши она, скорей всего, закрывает часто. И вовсе не потому, что они у нее болят. Наоборот. Они начинают болеть оттого, что это ненужные ворота в мир. Через эти ворота приходит плохое, неприятное, злое. И нужно закрыть их. Сложнейшая система человеческого организма предполагает блок в случае аварии. У этой девочки – авария в жизни в лице ее мамы, нервной, непоследовательной, требовательной к дочери, не к себе, но все-таки любящей, заботящейся о дочери, иначе бы она сюда не пришла. Семнадцать лет – через год можно предложить дочери жить самостоятельно, заботиться о себе самой. А можно и не ждать год, некоторые так и делают.
Мама пообещала прийти еще раз – с дочерью, а дочь незаметно показала за спиной неприличный жест. Мне ли, маме ли, жизни ли, которая ей совсем пока не нравится – я могу только догадываться. Как часто жизнь начинает по-настоящему нравиться только в том возрасте, когда ее остается так мало.
Женщина, которая пришла со мной поговорить от одиночества, так и сидела в приемной.
– Пойдемте, погуляем? – предложила я ей.
Счастливая Юлечка побежала закрывать окна, чтобы поскорее убежать домой, хотя бы на двадцать минут пораньше. У нее опять наладилась личная жизнь, ее непостоянный друг временно прибился к ней, и Юлечка, в который раз его с радостью простив, мчалась домой – наряжаться и лететь в ночной клуб, где под громкие звуки музыки можно смеяться, танцевать с тем, о ком так плакала, любоваться им, обнимать его, потом ехать к нему на съемную квартиру, предупредив маму, что она не придет. Юлечка – хорошая дочь, и мне жалко ее маму, которая, возможно, и пришла бы ко мне поговорить о дочери и ее неумной и неизлечимой любви, если бы в приемной не сидела ее собственная Юлечка, то несчастная и заплаканная, то счастливая, сияющая, напевающая модные песенки без начала и конца. У Юлечки прелестный тонкий голосок, но совершенно нет слуха, хорошо, что поет она редко.
Мы пошли прогуляться в наш городской парк, местами больше напоминающей лес. Несколько лет назад власти за него взялись, повырубали лишнее, положили местами рулонный газон, посадили сосенки и ели. Но это все быстро забылось. Газон засох, сквозь него пробилась настоящая трава и сорняки, хвойные в основном не прижились, тоже засохли, зато появилось много березовой и ивовой поросли. Однажды я сказала Эварсу, что самый распространенный и неискоренимый сорняк наших краев это берёза, и он долго не мог поверить, что понял меня правильно. «Значит, если здесь больше не будут жить люди, здесь останутся только белые деревья?» Почему-то его очень заинтересовала эта тема, и он еще несколько раз возвращался к ней. А я в очередной раз подумала, как полезно смотреть на привычные вещи с точки зрения инопланетянина.
– Расскажите мне о себе, – попросила женщина.