Я даже вспомнила эту соседку, точнее ее проблемные отношения со взрослым сыном, который бросил диссертацию, не заводит семью и все свободное время бегает. Бегает и бегает, в выходные, в праздники, первого января и первого мая, постоянно ездит на эстафеты, забеги, марафоны в разные области и города, в обе столицы, никогда не получает первых мест, но он и не за местами туда ездит. Просто ему нравится бегать, как будто он живет только на бегу, а все остальное время – отдыхает между бегом, набирается сил. Я посоветовала женщине принять это как данность, пока он не убежал и от нее тоже, как убежал от научной работы, невесты, друзей и всей обычной жизни.
Пришедшего ко мне сегодня мужчину я тем не менее попросила как можно подробнее описать его соседку, чтобы он немного успокоился, потому что, живописуя свои судебные тяжбы с московским парковочным пространством, он раскраснелся, руки стали дрожать, он несколько раз вставал, садился, двигал стулья, стучал крупными руками по столу, тяжело дышал, пил воду стакан за стаканом, глотал крохотные коричневые пилюли и разжевывал, давясь, крупные белые.
– Это одиннадцать тысяч рублей, всего лишь одиннадцать тысяч рублей, – пыталась сказать я.
– А моя пенсия – три с половиной!!! Я всю жизнь просидел на кране, я крановщик, понимаете? Моя машина после той поездки в Москву два месяца стояла в ремонте. На собак уходит полторы тысячи в месяц. Но это ладно! Я подработаю, потаксую, моя машина меня не подведет. Собаки и машина – все, что у меня есть!
– Еще жена, дети и внуки, – мягко напомнила я.
– А! Кому я нужен! Но я не смирюсь с несправедливостью! Даже если бы это было не одиннадцать тысяч, а одна!
И он начал все с начала. Я дала ему высказаться, хотя понимала, что рассказывает он это сотый раз в жизни. Он рассказывает это всем, кто соглашается его выслушать. Он не может поверить, что бывает такая несправедливость. У него внутри живет отчего-то – как и многих людей – ощущение, что в мире есть и должна быть справедливость. Я понимала, что им движет, что на самом деле не в десяти тысячах дело.
– Поймите и примите, – аккуратно встряла я, – главный закон жизни – несправедливость.
– Что? – Мужчина даже не сразу понял, что я сказала. – Что?!
– Несправедливость. Понимаете? Кому-то выпадает – как в рулетку – умереть ни за что, случайно. Кому-то – быть инвалидом, родиться им или стать. Никогда не думали об этом?
– Я… Да я… Эх! Зачем я пришел к вам!..
– Подождите, не уходите сразу. Услышьте меня. Плюньте на эти одиннадцать тысяч, просто плюньте. Мы не знаем, сколько лет или дней нам осталось жить, никто не знает.
– Вы предлагаете мне смириться? Согласиться, чтобы эти… эти… на мои деньги… И вообще – как так может быть? Где справедливость? Где закон? Пусть возвращают!..
– Я предлагаю вам жить дальше. Вы потратили здоровье, вы боролись с чей-то глупостью, несправедливостью или нечестностью, но больше этого делать не нужно, понимаете? Вы не сломаете эту систему, а вас система сломает.
Мужчина, тяжело дыша, посмотрел на меня, как будто я вынесла ему пожизненный приговор.
– То есть все, что я делал – бесполезно?
– Нет. Вы пытались. Вы не сложили руки, не смирились. Но больше не нужно этого делать.
– Я этого так не оставлю! Да я до самого верха дойду!..
Мы поговорили еще полчаса. Есть замечательная по своей бесполезности схема-методичка «Проработка обид», она не помогла еще никому, но обычно люди охотно хватаются за нее, начинают заполнять, отвлекаются на время. Когда категорически не помогают обычные добрые слова, я, вздохнув, действую по схеме. Когда мы дошли до пятого пункта из девяти «В чем твоя слабость?», мой посетитель просто взвился до потолка.
– Моя слабость? Моя?! Да причем тут я вообще?
– Вы не можете принять эту ситуацию.
– Не могу и не собираюсь! Мне нужно не принимать, а победить их!
Если бы когда-то Дон Кихот имел такую методичку и по ней разбирал свои чувства, мы бы лишились прекрасного образа, одного на все времена – рыцаря бессмысленной, заведомо проигрышной борьбы с мировым злом и несправедливостью. Мой сегодняшний посетитель, заработавший себе невроз из-за одиннадцати тысяч рублей, отнятых у него плохо работающей системой (хочется верить, что это ошибка, а не суть системы), – не Дон Кихот. Простой рабочий человек, заработавший себе кучу болезней от восьмичасового сидения в напряжении на кране высоко в небе, не желающий мириться с несправедливостью.