Я расплатилась и вышла. Чудесный весенний день. Ранняя весна. Густой терпкий воздух пробуждающейся жизни. Яркое синее небо, клочковатые белые облака. Как плохо, тошно, как тяжело гудит голова. Надо собраться. Надо привести мысли в порядок. Я тупая идиотка, доверчивая, как двенадцатилетняя девочка. Эварс уехал к своей подруге. Он разгадал все тайны России, включая ее загадочных женщин в моем лице, и он поехал дальше. У него нет невесты, у него нет будущей жены, у него нет даже «девушки», то есть той единственной, перед которой у него какие-то обязательства. У него есть подруга в Белоруссии и есть теперь еще подруга в России. И еще где-то какие-то подруги, «немного».
Подруга, она же гёрлфренд, это загадочное европоамериканское понятие. Что это – толком никто не знает. Любовница, временная ли, постоянная ли, с какими правами – с никакими, с некоторыми, с правом переспать, изменить по желанию, с правом легко забыть и быть забытой – не знаю. Ничего теперь не знаю. Я в сущности ничего толком о своем друге – бойфренде – не знаю. Папа работает надзирателем в австралийской тюрьме, сам друг пишет книгу о России и ее тайнах – женщинах, падежах, алкашах, культе личностей, великих или ничтожных, о чем там еще, о холоде, наверное. Ведь главное у нас – холод. Поэтому здесь живем мы, а они теснятся в маленькой душной Европе, на туманных островах и в далекой жаркой Австралии. А мы – странные, доверчивые и недоверчивые одновременно, живем здесь. Еще я знаю, что мама Эварса – директор какой-то школы, и что мою маму, приславшую его сюда, давшую наш адрес, он толком не знает. Что еще я знаю? Знаю, как пахнут его руки и волосы, как он улыбается, когда ему хорошо, знаю все его мужские тайны. И… что? Ничего. Ровным счетом ничего. Надо купить котам докторской колбасы и отпраздновать свое полное женское, человеческое, профессиональное фиаско. С котами – с кем же еще? С Маришей? Мариша меня отругает, скажет – она так и знала. Будет пилить, сетовать, что я с ней мало делилась – вообще не делилась.
Я все-таки зашла по дороге в магазин, купила бутылку коньяка и докторской колбасы. Я буду пить, а коты – закусывать. Есть старый проверенный способ – залить горе вином. Кто-то выбирается оттуда, где вином перемешаны мысли, чувства, сожаления, страхи, кто-то – нет. Там и остается. Я плохо переношу алкоголь в больших дозах, поэтому третий большой глоток коньяка в меня уже не полез. Мне показалось, что женщина, проходившая мимо меня, когда я выливала коньяк на землю, поздоровалась со мной, назвав меня по имени. Но я не стала оборачиваться. Кажется. Всё вообще кажется – и этот прекрасный весенний день, и растворившееся в один миг счастье с Эварсом, оказавшимся… кем? Пока не знаю. Пока ничего не знаю. Пока просто больно. Как жалко, что я не могу пить, как нормальный русский человек. Как можно жить в России и не пить? Как можно терпеть полугодовую зиму? Как можно терпеть весь абсурд нашей жизни? Я зашла в другой магазин, купила еще одну бутылку коньяка – все-таки это благородный напиток, попробую напиться со второго раза, вдруг получится. А завтра встану и на трезвую голову пойму, что со мной произошло.
Глава 30
– Лёля? – Голос Мариши разбудил меня.
– Не входи так никогда, я же тебя сто раз просила. Хотя бы позвони.
– У тебя выключен телефон.
– Выключен.
– У тебя все хорошо?
– Да.
– Неправда.
– Неправда, и что?
Я села в кровати.
– И что? Я должна отчитываться?
– Леля… – Мариша села рядом со мной и обняла меня. – Я себе места два дня не нахожу. Как будто что-то болит, только я не знаю что. А это твоя душа, оказывается, болит.
– Это моя душа. Не твоя.
Не хочу, не хочу прижиматься к большой теплой Марише, не хочу, чтобы она меня, болезную, жалела. Не хочу рассказывать, не хочу впускать. Не хочу. И не буду. Это – мое. Моя ошибка, моя любовь, растоптанная, просто втоптанная в грязь, моя глупость, слепота, всё мое. Не наше. Может у меня быть что-то мое?
– Что случилось?
– Ничего.
– Юля сказала, ты взяла больничный.
– Да. Отгулы.
– Мне написал Эварс из Белоруссии… Прислал фото с какими-то друзьями… Когда он уехал?
Я отвернулась.
– Лёля? – Мариша попыталась повернуть меня к себе. – Это из-за него? Ты все-таки в него влюбилась? Что? Скажи.
– Все хорошо. Я просто устала, взяла отгулы. Эварс, да, уехал, он выполнил всю свою программу здесь в России, собрал материал для книги.
– Лёля!..
– Что, Мариша?
Почему она меня пытает? Почему она считает, что мое – это и ее?