Мариша старательно веселила меня рассказами о своей работе – в лицах показывала других начальников, их жен, раболепных подчиненных, – Мариша невероятно артистична, если бы жизнь сложилась по-другому, она была бы хорошей актрисой. Она и так хорошая актриса, но никто кроме меня этого не знает. Мужчины, с которыми она встречается, не успевают ее узнать – слишком быстро они ей надоедают. Или слишком быстро она понимает, что они ее не любят по-настоящему. Почему? Почему красивую, яркую, умную, веселую Маришу никто не любит по-настоящему? И об этом я тоже поговорю с нашей мамой. Я уверена, что она ждет, терпеливо ждет много лет, пока мы приедем. Она почему-то не может приехать сама. Возможно, она всё о нас знает. Даже и не придется рассказывать.
Когда Мариша наконец уехала, я почувствовала невероятную пустоту. Коты растеклись вокруг меня – на подлокотнике кресла, рядом, на полу. Но коты не умеют говорить. Надо было предложить Марише остаться.
Эварс прислал фотографии. Простой деревенский дом, валяются по участку ржавые бочки, старый деревянный стол, на нем бутылки пива, Эварс, подозрительно счастливый, в расстегнутой куртке, со сбившимся на бок шарфом, крепко держит в голой руке трепещущую рыбу, он, видимо, только что ее выловил. И от этого так счастлив. Или не от этого. Я сама бы не стала искать никакие фотографии в Сети, но он прислал мне их. Зачем? Чтобы порадовать меня, свою подругу. Наверное, с рыбкой его фотографировала Таццяна, это не селфи, я даже видела чью-то тень рядом. Я не стала ничего отвечать. Не смогла найти никаких слов. Послать по-русски? Послать смайлик-улыбку, означающий «я рада, но слов никаких для тебя у меня нет»? Выбрать особый значок, постараться передать им сложные чувства, которые я испытываю? Просто написать – «здорово» или «ахахах»? Не надо ничего писать. Как будто была у меня драгоценность – я считала, что это драгоценность, например, большой золотой браслет – и случайно уронила его в реку. И река его унесла. А мне говорят – да ты что, разве ты не понимаешь, что это не золото? Нет. Я думала, что золото. Я ведь знаю толк в золоте. Я вообще во многом знаю толк – в людях, в отношениях, в мужчинах – тут я вообще ас, как известно…
Вечером Эварс прислал еще несколько фотографий – он ездил прыгать на канате с моста, такое оригинальное развлечение для взрослого мужчины, лингвиста и писателя. Спрыгиваешь, канат тебя держит, внизу – река, только что освободившаяся ото льда, еще то здесь, то там остатки колотых льдин, а ты – смелый, свободный, болтаешься на канате над бездной.
Я открыла его сообщение – я надеялась, вдруг он напишет: «Прости, Ольга, я сказал что-то не то. Я приеду завтра». Да, я надеялась. Но он прислал только фотографии – себя, обмотанного специальными креплениями, реки под мостом, леса вокруг и группки молодых людей, среди которых была та же Таццяна. Я заставила себя не искать среди трех молодых женщин Таццяну, но я ее сразу увидела – по особому взгляду, по растекающейся по лицу неге, по счастью быть с ним, по тому, как она смотрела на смелого Эварса, который сейчас прыгнет на канате и на несколько мгновений будет ближе к бездне и к ледяной реке, чем к ней. Я закрыла фотографии. Задохнуться от ревности? От унижения? Возненавидеть весь свет? Нет, конечно. Свет не виноват.
Эварс вдогонку прислал еще фото – я все-таки рассмотрела друзей. Простые ребята, Таццяна на вид моложе меня лет на семь-восемь, тоже простоватая, с грубоватым лицом, крашеными волосами, крупным носом, счастливая, как будто пьяненькая – от пива ли, от Эварса ли… Я правильно поняла, что это она. Двух других женщин на этом фото не было. А даже если бы были. Такой счастливой может быть только женщина Эварса, хорошего, веселого, искреннего, доброжелательного Эварса, прекрасного любовника, внимательного друга, любителя словесности и нетуристических уголков.
Я поеду к маме, я обязательно поеду к своей маме, я ей все расскажу – как мы жили, как я жила без нее эти долгие годы. Расскажу о своем глупом замужестве. О том, как люди, которым я отдавала каждый день частичку души – муж и его дочка – выбросили меня из жизни в один день. Расскажу о Саше, о том, как он не сказал о том, что у него есть жена и дети, о том, как я была счастлива, пока этого не знала, и как мучалась, когда узнала, как не могла с ним расстаться. Расскажу о своей работе в университете, о том, как мне было стыдно, когда все стали понимать, какие у нас отношения, и как потом было невыносимо жаль бросать всё из-за Саши. Расскажу о Марише – о том, что она настоящая старшая сестра, четыре минуты, с точки зрения, к примеру, бабочки, живущей всего несколько суток – огромный срок. Расскажу о своей новой работе, часто отнимающей у меня все жизненные силы – если вслушиваться, вдумываться, пытаться помочь каждому, кто приходит ко мне со своей бедой, страхами, комплексами, неудачами. И, конечно, расскажу об Эварсе – как увидела в нем того, кого ждала всю жизнь. Как мы с ним говорили на смешном неправильном языке, часто с участием голосовой помощницы. Расскажу, как он меня любил. Нежно относился, с уважением воспринимал мою работу, прислушивался к словам, восхищался тем, как я готовлю, вообще моим вкусом. Я уверена, что любил. Не могла же я принять за любовь что-то совсем иное. Я же взрослая женщина, психолог по образованию и реальной профессии. Я вижу людей, я понимаю то, что они не хотят рассказывать. И я… так обожглась с Эварсом. Ничего о нем не поняла.