Смело глядя в глаза Дробицкому, девушка проворно подошла к нему, подала свою дрожавшую ручку и спросила:
— Вы не сердитесь на меня?
— Я? За что?
— Я жестоко преследую вас…
На устах ее порхнула улыбка, в глазах навернулись слезы.
— Бедный молодой человек! — прибавила она. — А я так счастлива!.. Ведь вы все знаете?
— Решительно ничего не знаю.
— Я люблю вас, как брата… но молчите.
— В самом деле, вы говорите загадочно…
— Не считайте меня ребенком… Я видела вас вчера, вы также должны были видеть нас…
Алексей смешался.
— Я не стыжусь! — воскликнула Поля с гордостью. — В самом деле, я люблю его и готова пожертвовать для него жизнью… Что мне свет? Что люди?
— Но подумали ль вы когда-нибудь о будущем?
— Нет, и не хочу думать… для меня нет и не будет его… побешусь, насмеюсь, наплачусь… и умру… счастливою…
Алексей вздохнул.
— О, благословенная, легкомысленная молодость! Какие творишь ты чудеса!.. Есть ли возможность убеждать вас теперь?..
— Вы — холодный, расчетливый, человек, — с живостью возразила Поля. — Всю жизнь думаете о будущем и потому никогда не имеете настоящего… Как вам не стыдно, как не жаль этого? Завтра?! Да разве оно принадлежит мне?.. Я наслаждаюсь и смело иду навстречу грозной будущности. Что ж такое, что я буду страдать? Но разве не страдают даже среди счастья? Я умру?.. Но разве не умирают среди восторгов? Вы мелки, вы дети, старцы, но никак не мужчины и не люди!
— Все это прекрасно, — сказал Алексей, — но если дело идет не об одной нашей, но вместе и о чужой будущности, то маленький расчет, кажется, не лишнее дело.
— Чужая? Моя и его будущность это одно и то же, — возразила Поля, забываясь. — Мы — двое, составляем одно полное и целое существо, можем ли мы не иметь чего-нибудь общего?.. Во всяком случае, холод, опасения, слезы и раскаяние придут слишком скоро, так не нарушайте нашего счастья, пане Алексей!.. Притом, знаете ли вы, — прибавила она шутливо, — и я в свою очередь также держу вас в руках…
— Вы? Меня?
— Да, и несравненно крепче, чем вы думаете!
Алексей рассмеялся, но покраснел.
— Если вы помешаете мне или испортите что-нибудь и станете на дороге… Вы еще не знаете меня… я готова страшно отомстить вам! Я эгоистка, потому что мой эгоизм составляет счастье двух существ… Я ничего не побоюсь… наговорю на вас… сочиню сплетню… догадаюсь, выдумаю, наконец даже солгу, если будет нужно…
— Что это значит? — хладнокровно спросил Дробицкий.
— Ничего… предположим, например, что во мне маленькая горячка…
— Опасная…
— Но в ней я вижу блаженство!.. Оставьте меня… я не хочу быть здоровой… и, верно, не изберу вас доктором…
С этими словами девушка отвернулась и ушла в другую комнату. Алексей остался в крайнем изумлении и с горестью размышлял о столь внезапной и необыкновенной развязке любви, которую еще вчера надеялся подавить и разорвать. Теперь уж было поздно. Юлиан безумствовал. Поля весело шла на мучения, не думая о будущих жертвах и не боясь стыда, потому что — любила со всей силой первой молодости, невинной души и пламенного темперамента.
Уж не вмешиваясь ни во что, Алексей только издали печально смотрел на эту драму и удивлялся, что кроме него никто не замечал перемены отношений между Полей и Юлианом. А между тем, Поля вовсе не скрывала своей страстной привязанности, ни прав своих над молодым Карлинским. Она то повелевала послушным любовником, как госпожа, то из-за самых ничтожных причин начинала капризничать, мучилась ревностью, разражалась гневом, делала сцены, не говорила по целым дням, хворала и боролась с отчаянием… Но когда любовники втайне мирились, то она также безумствовала от любви, почти бросалась Юлиану в ноги, извинялась перед ним, жертвовала своею жизнью. Почти каждый день она обливалась слезами, питалась отчаянием, упивалась счастьем. Юлиан, хоть страстно любил ее, однако с тяжелым чувством переносил эту мучительную любовь, потому что она не довольствовалась спокойствием, верою и надеждами, но беспрестанно требовала вспышек страсти, подозревала всех и все, в каждом незначительном движении видела угрозу равнодушия и металась лихорадочно… Карлинский мучился и падал под бременем столь дикой, страстной привязанности, не имея сил ни удовлетворить, ни успокоить ее.
Анна во всем этом не видела ничего, кроме невинной забавы. Алексей почти избегал столкновений с влюбленными, потому что Поля часто и несправедливо обвиняла его в каком-то влиянии, делала ему жестокие упреки, наказывала его молчанием, насмешками, угрозами.