Нечаянный приход Анны прервал разговор. Президент начал расспрашивать невестку о хозяйстве полковника, заговорил о политике, стараясь быть веселым, хотя тревога грызла его сердце.
Потом пришел Алексей, с которым президент был чрезвычайно вежлив, но издали строго следил за ним. Наконец явилась Поля, по какому-то необъяснимому инстинкту, сообщаемому высоко развитым чувством, она вздрогнула при виде президента. Еще вчера она совершенно равнодушно смотрела на него, а сегодня уже предчувствовала в нем недруга. Для нее довольно было одного взгляда, чтобы угадать, что этот вежливый и холодный человек будет иметь тяжелое влияние на ее судьбу и жизнь. Холодная дрожь пробежала по ее телу, пораженная печалью, Поля старалась избегать его. Президент наблюдал за нею, и волнение девушки не ушло от его взглядов, но он старался как можно ласковее обращаться с Полей.
Юлиан в такой же степени был беспокоен и расстроен, как и Поля, казалось, страсть сильно изнуряла его… Он любил, но чувствовал себя как бы в оковах — и страдал… Последняя энергия его истощилась в тайной борьбе…
В этот и последующие дни президент молчаливо занимался наблюдениями, ловил выражения, подслушивал и окончательно убедился, что иначе невозможно действовать, как через Полю. Он только ждал отъезда полковницы, нарочно отправил Юлиана к соседям, Анну отослал к Эмилию, Алексея занял делом и остался один с Полей. Видя все эти приготовления, бедная жертва предугадывала тяжелую минуту, которую должна была пережить, хотела бежать, избавиться от встречи с президентом, сказалась больною, легла в кровать… Но президент послал ей сказать, что непременно желает ее видеть — и несчастная Поля с трепетом вышла к нему, как приговоренная к казни…
То же самое предчувствие, которое указывало ей в президенте врага, сказало теперь, что пробил ее последний час. Президент встретил ее улыбкой, начал шутками и, видя блеснувшие на глазах ее слезы, старался успокоить ее и придать ей смелости, но напрасно… Голова Поли кружилась, в глазах у нее темнело, она едва могла стоять…
— Пойдемте погулять в сад! — сказал наконец старик, опасаясь, чтоб его не подслушали в комнатах.
— Вы, в самом деле, безжалостны! — отвечала Поля, едва передвигая ноги. — У меня так болит голова… я так расстроена…
— Прогулка самое лучшее лекарство в таких болезнях! Мы немного пройдемся и воротимся назад.
— Это необходимо? — спросила Поля умоляющим голосом.
— Если вы хотите сделать мне одолжение, — вежливо сказал президент и отворил двери.
Они вышли, и несколько минут продолжалось убийственное молчание. Сердце Поли билось так сильно, что слышен был каждый удар его. Лицо девушки то обливалось кровью, то бледнело как мрамор… дыхание становилось тяжелее… холодный пот выступал на висках…
— Панна Аполлония, — произнес Карлинский, взяв ее за руку, — мы должны поговорить откровенно, искренно, как добрые друзья…
Поля ничего не отвечала. Она слишком хорошо поняла слова президента… Неизвестность тяготила ее, она скорее желала умереть, нежели испытывать жестокие мучения.
— Я знаю все! — заключил Карлинский с ударением. — Теперь необходимо подумать и позаботиться об этом. Я принимаю в вас искреннее участие и потому говорю прежде всего с вами.
Слезы ручьем брызнули из глаз сироты.
— Вы знаете все, да я и не хочу скрываться! — возразила она с гордостью. — Что ж вы придумали? Конечно — прогнать несчастную за то, что она принесла беспокойство, страсть, позор в тот дом, который призрел ее?.. Если я сумею искупить мой грех, какой бы то ни было жертвою, то говорите, я готова!
— Я всегда надеялся на чистоту души вашей, на характер, на ваше здравое понятие о свете и людях, — равнодушно отвечал Поле президент. — Страсть в молодом возрасте есть потребность, необходимость, жизнь: я не обвиняю, а только жалею вас. С другой стороны, я хорошо знаю и то, что можно было только любить Юлиана, но не жить с ним… Впрочем, он гораздо виновнее вас…
— Он? — перебила Поля. — Ошибаетесь! Он избегал меня, отталкивал, защищался, я сама навязалась ему со своей безумной любовью. Виновата я — и никто больше!
— Повторяю, вы не виноваты, но… — прибавил президент, — вы все-таки должны были предвидеть, что вам угрожает. Надеюсь, что вы никогда не имели в виду выйти за Юлиана: подобные вещи случаются иногда в романах, а на свете почти никогда, если же случаются, то ведут к огромным жертвам, к великим несчастьям.
— Но ведь вы и не обвиняете меня в таком низком расчете?
— Нисколько!
Поля закрыла глаза…
— Вы так привязали его к себе, — продолжал президент, — что допущенное зло может быть исправлено единственно вами…