— Делай со мной, что хочешь! — воскликнул он. — Только помни, чтобы впоследствии не пришлось тебе жалеть об этом!
Юлиан бросился к нему на шею.
* * *Итак, все устроилось по желанию Карлинских, притом так легко, как нельзя было даже надеяться. Но Алексею предстояло еще трудное дело — сказать о своих намерениях матери. Сам он не смел сделать этого. Зная, что старик Юноша имел на нее некоторое влияние, что за добровольное отречение графа от аристократизма мать любила и охотно слушалась его, Алексей решился съездить в Надаржин и возвратиться в Жербы вместе с графом, чтобы иметь себе в нем защитника. С искренним чувством поблагодарили Алексея в Карлине, Анна подала ему свою ручку, торжествующий президент не скрывал своего удовольствия. Юлиан чувствовал, что тяжелое бремя свалилось с плеч его. Мелочных условий не было. Алексею оставалось только переговорить с матерью… Прямо оттуда, миновав Жербы, отправился он в Надаржин: так называлась дача, где поселился старый чудак. Она была расположена на окраине лесов, принадлежавших к Перевертовскому имению дочери графа. Старик всегда ходил оттуда в Жербы пешком, потому что дорога была близкая, хоть очень дурная. Юноша сам избрал для себя Надаржин и застроил его. Дача находилась на окраине огромного великолепного леса. Невдалеке текла речка, местность была довольно возвышенная, оттененная вокруг лесами, — и среди столетних дубов стояла хата графа — иначе трудно было назвать ее. Хозяин строил ее по собственному плану и даже частью собственными руками из толстых сосновых бревен, покрыл соломой и окружил пристройками и садом. Главную фантазию старика составляло то, чтобы довольствоваться самым необходимым и вести жизнь самую простую. По этой причине он добровольно отказался от всех удобств и удовольствий. Две коровы, несколько овец, около десятка домашних птиц составляли все его имущество, а дворню — одна женщина, девочка в помощь ей, да один парень. Все они одевались и жили по-крестьянски. Хата отличалась красивой постройкой, обширностью и чистотой, но по внутреннему расположению немногим разнилась от простых крестьянских домов. Налево была изба графа с чуланом, направо кухня и изба для прислуги, в сенях ходили куры, хорошо откормленный поросенок, несколько гусей и пара индеек. Вся мебель состояла из простых скамеек, стола и постели, набитой сеном и покрытой толстым бельем: две меделянские собаки обыкновенно лежали на пороге избы. Юноша простоты ради отказался от воспоминаний прошедшего, он, очевидно, хотел быть Диогеном, каждый день уничтожал какую-нибудь приятную привычку, чтобы она не тяготила его, и все делал собственными руками.
Старик вышел приехавшему Алексею навстречу, подал ему широкую и жесткую руку свою и воскликнул с улыбкой:
— Вот благородный-то гость! Не боится моей хаты. Ну, садись же и отдохни… Правда, у меня нет привычки искать с кем бы то ни было короткого знакомства, потому что всякая привязанность угрожает неволей и заботами, но тебя, милый Алексей, я почти люблю… а уважаю еще более!
Эти слова были великой похвалой в устах бережливого на слова старика, любившего более порицать, нежели хвалить. Он нарочно прикрывал свое сердце грубой оболочкой.
— Но что же привело тебя сюда? Ты не приехал бы ко мне даром. Ведь я каждый день бываю у вас, следовательно, ты не мог стосковаться по мне… Говори прямо: ты знаешь, что я не люблю околичностей…
— Вы угадали… К несчастью, я приехал к вам с просьбой. С недавнего времени жизнь моя пошла новой, неожиданной дорогой. Сам не знаю, куда иду… и что будет со мною?
— Ну, что же случилось?.. Да, Карлин! — воскликнул старик, начиная догадываться. — Может быть, твоя мать своим старым разумом говорит дело… это знакомство для тебя лишнее… Свет тружеников и свет аристократов — две совершенно противоположные сферы, нельзя в одно и то же время жить в том и другом, потому что невозможно согласить их… Наш свет ближе к правде, тот построен на фальшивом фундаменте и весь искусственный… зачем же тебе искать его и брататься с ним?
Алексей терпеливо слушал графа, вздохнул, подумал немного и отвечал:
— В жизни встречаются неизбежные необходимости…
— Только для тех, кто верит в них… — возразил Юноша, — но продолжай, не бойся, я не буду противоречить тебе. Я уже давно убедился, что человек не может и не должен существовать чужими советами… говори!