Быстро потыкав пальцами в кнопки телефонного аппарата, он стал ждать ответа.
— Антонина Игнатьевна, Роговцев беспокоит, здравствуйте. Спасибо, на здоровье не жалуюсь. Хорошо, сразу к делу. Лечится у вас такой Дубенко Иван Иванович? Замечательно. Могу ли я его повидать? Поверьте, Антонина Игнатьевна, очень важно. Уже лучше? А когда мне подъехать? Конечно, сначала переговорю с вами. Спасибо. Максимум через полчаса буду.
— Как он там? — справилась Лилечка.
— Кажется, ему лучше. Умирать, по крайней мере, не собирается.
— Пап, а ты скажешь, что это я открыла сейф? — Лилечка отчего-то смутилась.
— Не волнуйся, Кнопка. Он еще тебе будет благодарен, что ты это сделала, поверь. — Роговцев улыбнулся дочери и ушел в кабинет.
Он все продумал. И разговор с Дубенко, и свои дальнейшие действия. Ему предстояло, в который уж раз, вмешаться в судьбы людей. Матвей никогда не шел против своей совести, но и ломать чужую жизнь в погоне за сенсацией тоже не мог. «Человеку нужно дать возможность осознать и раскаяться. А если не поможет, тогда наказывать», — говорил он жене, готовя очередную публикацию.
Глава 34
Ее разбудил какой-то странный звук: будто у нее на груди сидела кошка и урчала. Маринка открыла глаза. «Ба! Да у меня в животе революция! Хороша мамашка — и себя забыла накормить, и своего будущего ребенка голодом готова заморить», — неласково подумала она о себе — время обеда она проспала. Маринка резко села на кровати. Перед глазами тут же, как в калейдоскопе, закружились цветные круги и замерцали звездочки. Красота! Не хватало ко всему прочему в обморок грохнуться! Посидев недолго, она осторожно встала. Тошнота волной подкатилась к горлу. На миг стало страшно. «Ну не умираю ж я! Всего лишь токсикоз!» — успокаивала она себя, медленно продвигаясь по коридору. Перед закрытой дверью кухни Маринка в недоумении притормозила — она точно помнила, что оставила ее открытой. Успокоив себя, что это, наверное, вернулась мама, Маринка широко распахнула одну половинку двери и вошла на кухню. Первое, что ухватил ее взгляд, был поднос на столе, уставленный тарелками. Маринка подняла глаза и замерла.
— Ты?! Как ты сюда попал? — она стала осторожно отступать обратно к двери.
— Здравствуй, любимая. — Дима, Вадим Джанаев, ласково улыбаясь, протянул руку и взял Маринку за тонкое запястье. Притянув ее к себе, он поцеловал ее в уголок глаза, потом в щеку, царапая щетиной. Это отрезвило слегка обалдевшую от неожиданной встречи девушку. Она с силой оттолкнула его от себя.
— Что такое? Не вижу радости на милом личике!
Маринка вздрогнула: на нее смотрели злые мутно-серые глаза. «Обкурился, что ли?» — подумала она, вспомнив, что видела такой же взгляд у одноклассника, регулярно балующегося травкой.
— Смотрю, ты совсем не рада меня видеть!
— Я спросила, как ты попал к нам в квартиру, Дима? Не помню, чтоб я давала тебе ключи!
Джанаев рассмеялся.
— Какое ж ты все-таки дитя! Если мужчина захочет, пройдет везде, — он достал связку ключей и позвенел ею в воздухе.
— Значит, ты лазил в мою сумку. И сделал дубликаты, — утвердительно кивнула она головой. — Ты — банальный вор!
— Не надо так обо мне, девочка. — Маринка увидела, как у Джанаева сжались кулаки.
«Вот это то, чего я опасалась. Он — псих. Сейчас он меня ударит, и мне мало не покажется. И что делать? Телефон в спальне… Нужно его как-то успокоить, разговорами отвлечь. Чаю выпить, что ли?» — Маринка, стараясь не показать страха, села на диванчик.
— Налей мне чаю, пожалуйста, раз уж ты здесь хозяйничаешь.
Джанаев молча пододвинул ей чашку с дымящейся жидкостью и начал переставлять тарелки с нарезанными колбасой и сыром с подноса на стол.
Маринка отхлебнула и зажмурилась: в чашке оказался очень горячий кофе.
— Я не пью кофе.
— А раньше пила! — Джанаев удивленно посмотрел на нее: он всегда заваривал ей этот ароматный напиток.
— А сейчас мне нельзя.
— Почему?
«Вот сейчас я ему скажу, и пусть он делает с этим что хочет! А я устала. Убийца он или нет, я не могу больше молчать. А потом что? Вдруг он обрадуется, тогда я что буду делать? Если он убил этих девушек, то получается, что мой ребенок будет иметь отца-уголовника, психа? Нет! Как я не подумала, психические заболевания ведь наследуются! Тогда — аборт. Пока не поздно…» — приняла она решение молчать о своей беременности.
— С сердцем что-то в последнее время неладно. Мама хочет меня на обследование положить, — после паузы соврала она.
— А! Конечно, нужно лечиться. Моим детям нужна здоровая мать! А мне — здоровая жена! — Джанаев выплеснул кофе в раковину.