— Влюбилась…
— Не выдумывай! Просто у него в Италии сестра с мужем живут. Он сам предложил попросить их до лагеря доехать, на месте разобраться — живут в Падуе, лагерь в тридцати километрах. Мне неудобно как-то ее нагружать нашими проблемами, но пусть сам решает.
— Галя, Макс Эйтель на днях звонил Володьке, путешествует с женой по Европе. Кстати, потом собирается к нам. Березин ему тоже поручение дал. Координаты лагеря только уточнить просили, совсем тут за всеми этими событиями забыла! Ты вот что, иди к своему Беркутову, а я, как Маринка проснется, тебя наберу. А по пути к Березину загляни, расскажи, как лагерь найти, и телефон администрации оставь.
Галина согласно кивнула. Как всегда, Ляля сразу находила выход из любой ситуации. А то и два. По большому счету она и детей своих два года назад «кинула» только потому, что знала: если надо, они к Ляле придут. А у нее тогда не было на них сил. Вот такой она оказалась слабой…
Еле передвигая ноги от усталости, она шла по дорожке к главному корпусу больницы. «Такие денечки стоят теплые. Ни дождичка! Сейчас бы на дачу, раскладушку под дубок — и спать!» — Галина очень любила поспать под дачный шум: легкий ветерок шуршал в листве, кузнечик стрекотал, казалось, у самого уха, пела серенькая птичка, которая каждый год вила себе гнездо у них на старом дубе. Но самое главное, на нее как снотворное действовали приглушенные голоса Маринки и Никиты, которые, чтобы не разбудить мать, старались переговариваться вполголоса. Время от времени она просыпалась от взрыва нечаянного хохота, но тут же опять проваливалась в сон…
Беркутов встретил ее немым вопросом, застывшим на встревоженном лице. Галину накрыла волна тепла: «За меня переживает… Сам весь в бинтах, а думает наверняка о нас с Маришкой». Она подошла к кровати и присела на край. Нагнулась и нежно поцеловала его в губы. Здоровой рукой тот прижал ее к себе. Зарывшись лицом в волосы, шумно вдохнул.
— Как от тебя пахнет, м-м-м!
— Беркутов, не выдумывай, чем от меня может пахнуть, если я уж третьи сутки в больнице? — она счастливо рассмеялась.
— Дурочка, твой запах ничем не заглушить.
— Ладно, перед следующим посещением тебя, больного, даже душ принимать не стану.
— Что мне в тебе нравится, женщина, так твое чувство юмора!
— Тем и живем.
— Как Маринка?
— Спит пока. Около нее Ляля.
— Это подруга твоя рыжая?
— Это сестра моя рыжая, Беркутов. Что, понравилась?
— Ну…
— Не нукай! Лялька всех задевает. И знаешь чем? Мужики, когда ее видят в первый раз, впадают в ступор. Пока разберутся, кто перед ними: то ли уродина конопатая, то ли огненная красавица, глядь, а та уже развернулась и ушла. Ее муж, Сашка Соколов, рассказывал, как с ней познакомился. Друг позвал его с собой за компанию на встречу с девушкой, ею была Лялька. А она прихватила с собой подругу, кстати, красавицу. Сашка, когда увидел пассию своего дружка, аж не мог скрыть удивления, что ж такого тот в ней нашел. А через пять минут сам «пропал». Потом месяц или два около нее круги нарезал, подойти боялся. Кстати, Ляльке он тогда тоже не понравился: говорит, вертелся, как шило в одно место вставили. А Сашка так внимание ее привлечь пытался! Она потом заметила, как он рядом с институтом бродил. Только виду не подала, ждала, когда Сашка наглости наберется и подойдет. Вот такая Лялька. Только жизнь у нее — не позавидуешь. Когда-нибудь, Беркутов, мы все тебе расскажем о нашей семье. «Сага о Печенкиных» называется. Наследство, золото, интриги, убийства. И вполне счастливый конец.
— А кто есть Печенкины? Это твоя девичья фамилия?
— Нет, это фамилия пяти сестер… Не торопись, Беркутов, все узнаешь. У нас любят семейными преданиями несчастных новичков грузить. Еще пощады запросишь! Лялька сейчас сказала, что скоро Макс Эйтель приедет, вот тогда…
— А кто у нас Эйтель Макс?
— Беркутов, не спрашивай! Так нечестно. Вот все соберемся!..
— И много вас… всех?
— Много, достаточно много, чтобы не запомнить каждого с первого раза! — Галина рассмеялась. Она представила их последний семейный сход у них на даче два года назад. Вспомнила, как сколачивали лавки, чтобы было где сидеть, как нанизывали на шампуры мясо, замаринованное в двух пятилитровых кастрюлях, как она, выйдя на крыльцо и обозрев всю толпу приехавших, ужаснулась: хватит ли ее пирожков и деревенского хлеба на всю эту ораву…
— Эй, я здесь. Конечно, пока еще не член вашего клана, но живой и требую внимания любимой женщины. — Беркутов потянул Галину на себя.
— Беркутов, пощади, я и так устала! — взмолилась Галина, пытаясь оторваться от его губ.