Беркутов молчал. Ему не было стыдно. Или неловко. Он поймал себя на крамольной мысли, что даже рад, что у Галины есть свои деньги. Ему, собственно, по барабану ее материальное положение. Что его испугало до одури — он мог ее потерять сию минуту. Из-за этих самых денег. Не из-за отсутствия таковых, а из-за избытка, хотя и говорят, что денег много не бывает. Дурь какая-то!
— Галя, услышь меня! Мне нет дела до твоих капиталов. Хочешь, купи машину. Думаешь, откажусь на ней ездить? Не дождешься. А вот ты за руль у меня вряд ли сядешь, не хватало еще мне поседеть, глядючи, как ты таранишь чужие иномарки!
Галина хихикнула.
— Несерьезный ты человек, Голованова. А я — серьезный. И мудрый. Потому слушаться меня будешь, женщина, и почитать, а иначе…
— Продолжай, продолжай, Беркутов! — Галина с насмешкой наблюдала за его попытками заранее занять «верхнюю» позицию.
— Итак, продолжаю. Иначе ничего не будет. И это тоже серьезно.
«И ведь не шутит. Точно, не шутит! Вот это я попала! Смешно, но мне — нравится. Начинаю понимать Дашку, которая за своим Бориным бела света не видит. Нет для нее света за Бориным, не существует. И не нужно ей жизни иной». — Галина сама не заметила, как в знак согласия кивает головой.
— И что, ты даже возражать не собираешься? — Беркутов недоверчиво уставился на Галину.
— Не-а.
— И права качать?
— Зачем? — она пожала плечами.
— Ты передумала со мной жить?
— Не-а.
— Тогда мы сейчас едем ко мне, — сказал Беркутов почему-то очень тихо.
— Конечно.
— Галь, ты меня пугаешь.
— Чем?
— Своей покорностью. Это как-то… не твое.
— Успокойся, Егор. Просто устала я все сама решать. Так что отдаться тебе для меня — в удовольствие.
— Отдаться? — Беркутов мечтательно закатил глаза и, обхватив Галину за талию, притянул к себе.
— Беркутов, пошли уже. Лялька ждет, — со смешком попыталась отбиться она.
Еще с минуту он сидел, не отпуская Галину от себя и мысленно рисуя сцену соблазнения любимой женщины. Получалось смешно. Он представил свой продавленный диван, пружины которого не просто скрипели, а при каждом движении хором издавали стонущие звуки, просвечивающие местами от старости простыни и наволочки, доносящиеся с улицы в окна первого этажа детские голоса и весело ужаснулся. «Ну не король тебе достался, Голованова, не король!» — посочувствовал он мысленно Галине. Сам же, вскочив, стал ее поторапливать:
— Быстрее поехали. Хочу домой, видеть не могу этот белый потолок.
«Вот судьба! Живешь размеренно, вроде и не нужно ничего особенного. Спишь, а не живешь. Так только, чтоб с детьми все было в порядке, одеть было что и желудок набить чем. И все. И вдруг оказывается, что нужно торопиться. Не потому, что конец близок. Совсем наоборот. Начало. Он спешит, и я спешу. И от этой торопливости внутри все сладко ноет. Сразу понимаешь, еще шажок — и ты в раю», — Галина шла по коридору за Беркутовым, который тянул ее за руку прямиком к выходу.
Березин и Ляля понимающе переглянулись, как только парочка буквально выскочила из больничного холла. Приветливо помахав им рукой, Ляля чмокнула Березина в щеку и полезла на водительское сиденье. «Интересно, куда мы едем?» — подумала она, заводя двигатель.
— Куда изволите, господа?
— Домой! — дружно донеслось с заднего сиденья.
Глава 52
Во всем доме не было света. И в доме напротив тоже. В старой части города такое случалось часто. И перебои с водой, и прорыв отопления. И много еще других бытовых неурядиц. Старые дома сносились предприимчивыми застройщиками, коммуналки расселялись, добротные некогда купеческие особняки занимали офисы крупных компаний. Жильцам, проживавшим частенько в домах без элементарных удобств, предлагались квартиры в благоустроенных микрорайонах. Лифт, горячая вода и прочие радости должны были б привлечь будущих новоселов. Но — чудо. Никто из жителей старого города не торопился переехать в новые хоромы. Битвы за снос ветхого по всем показателям жилья порой бывали жесткими до предела: строптивцам угрожали, отключали дома от снабжения газом, водой, даже поджигали. Люди теряли свое имущество, государство не спешило с компенсацией. Но все равно каждый пытался драться за свои квадратные метры. «Мы — патриоты своего района!» — говорила соседка Антонине, принеся очередные страшные новости о пожаре. Антонина соглашалась с ней, подписывала петицию властям, в душе понимая бесполезность всех этих действий. Но Бог миловал: их дом пока оставили в покое. Зато часто стали отключать свет и воду.