- Что за глупости, - на том конце в меня стреляют раздражением, Адам эмоциональный хамелеон, с ласки тон за секунду скатывается в полярный холод, - ты моя жена и хозяйка дома. Чтобы я этого больше не слышал. Развлекать гостей необязательно, но поздороваться надо. Не будь ребенком.
- Веди себя по-взрослому, - бурчу про себя, передразнивая.
Могла бы и вслух, трубку он бросил, не попрощавшись.
Сбегаю в холл.
От горничной ни следа, испарилась сквозь землю. Догадываюсь даже, с кем она, конечно, у этого дон Жуана настроение стояло на двадцать баллов.
Какой же он все таки.
Неловко оправляю свитер, кажется, что-то с отоплением, в доме последние дни холодрыга.
Бросаю взгляд на экран видеофона. Вздыхаю над перекошенным лицом расфуфыренной дамочки и жалею, что не могу ее выгнать, она заранее мне не нравится.
И не зря.
- Нет, ну это безобразие! - дамочка фурией влетает в холл и прижигает меня взглядом черных глаз. - Вы что себе позволяете? Вам за что зарплату платят? Пятнадцать минут ждали на крыльце!
- Простите, - бормочу и шире распахиваю дверь, впуская двух ее спутников.
- Не прощаю! - выплевывает она. Толкает меня чемоданом на колесиках, - ну держите вещи, вы ещё и безрукая?
- Жанна, не нападай на пусю, - низким приятным голосом вступается за меня один из мужчин. - Привет, - указательным пальцем он касается моего носа, - это мы пятнадцать минут стояли, а ты в машине сидела. Может, у пуси работы много.
- Много свободного времени у нее скоро будет. Вакансии искать на рынке труда, - Жанна откидывает за спину гриву смоляных волос.
Отступаю, она едва не хлестнула меня по лицу. Натыкаюсь взглядом на фигуру в дверях холла, ловлю насмешку в синих глазах и краснею - сын мужа наслаждается представлением. Ноги крестом, плечом опирается на косяк. Кивает мне, мол, я же говорил, не тянешь ты на супругу Адама.
- А эта, с вашего позволения, хозяйка. Где? - Жанна изучающе щурится в огромном холле. - Могла бы и сама гостям открыть, не надломилась бы, - она изящно выскальзывает из мутоновой шубы и сбрасывает ее на чемодан. - Я буду в зоне отдыха. Хочу чай. И пригласите кого-то порасторопнее, - она громко цокает каблуками по зеркально-блестящему полу.
Держу ее чемодан.
И шубу.
Быстро моргаю.
Эта тетка на игрока не похожа. Взбалмошная цапля. Ещё и с чемоданом, будто на все выходные приперлась.
Надеюсь, нет.
- Пуся, не обращай внимания, - успокаивает меня гость. - Жанна дама с характером.
- Просто молча кивай и все, - второй закрывает дверь, которая все это время стояла нараспашку. - Ясненько? Ого, какие люди! - он замечает шагающего к нам Авеля. - Давно приехал?
Они меняются крепкими рукопожатиями.
Разглядываю игроков.
Оба причесаны и одеты в одном стиле, словно у нас на вечеринке строгий дресс-код.
Ровные и точные стрижки, гладковыбритые лица, подтянутые фигуры и формальные черные смокинги. Дизайнерские аксессуары от сумок-дипломатов до часов. У одного ещё и длинный зонтик.
В нынешнем снежном феврале, наверное, удобно с ним гулять в метель.
Черт.
Они все втроём идут по холлу.
Бросаю чемодан и тороплюсь за ними. Итак, надо сказать: вышло недоразумение, я не горничная, я жена Адама.
Уже открываю рот, но меня опережают.
- Вы жену отца не видели ещё? - спрашивает Авель. Через плечо бросает взгляд на меня. - Ее, говорят, полгорода трахало.
Спотыкаюсь, ушам не верю.
Что он несёт.
Он...
- Да? - не удивляется гость. - Отлично. Блондинка, брюнетка? Джеймс, если блондинка - я ее забил.
- Ладно, Бонд. Если брюнетка - я.
- А если рыжая? - уточняет Авель. Снова оборачивается, оглядывает мои мокрые темные волосы, стянутые в небрежную шишку. - В камень-ножницы-бумага попробуйте, - советует. - Как обычно. Победитель трахает мачеху.
Они трое резко останавливаются, и я едва не налетаю на них.
Смотрю на длинные ухоженные пальцы, слушаю бархатные голоса, которыми два этих взрослых мужика, одетых с иголочки, скандируют:
- Камень-ножницы-бумага, раз-два-три.
Моим перекошенным лицом, наверное, можно пугать врачей.
Джеймс и Бонд?
К тому, что гости никогда не представляются реальными именами - я привыкла.
Но что они делают, вообще. Выясняют, кто будет меня трахать, если я окажусь рыжей, мне не послышалось?
Ещё и на камень-ножницы-бумагу?
Кошусь на Авеля. Натыкаюсь на его взгляд и вздрагиваю. Он смотрит мне в лицо, прямо, не мигая, будто режет, разбирает на кусочки.
Да он же ненавидит меня.
Смотрю на шубу, которую все ещё держу. Швыряю ее на пол посреди холла и разворачиваюсь.