— Ничего не бойся, — говорит он в перерывах между быстрыми ласками. — Ничего не бойся…
Когда я падаю на кровать, уставшая, все еще слышу его дыхание. Закрываю глаза всего на минуту. Казалось, дрёма накатила. Мне спокойно. Ведь это был сон. Он рядом. В соседней комнате ворочается дочь. Разговаривает во сне. Может, и ей что-то снится? Улыбка касается губ. Болят щёки, будто выражение стало чужим для меня. Его холодная рука снова ложится на плечо, закрываю глаза. И темнота сгущается, но больше не давит.
***
Утро такое же, как и прежде. Просыпаюсь одна. Простыни мокрые, я тоже. Холодно. Одиноко. Касаюсь места, где он лежал этой ночью — даже простынь не смята. Теряюсь. Не понимаю, что сон, а что явь.
В отражении ничего не меняется. Дом пустой, а кровать дочери такая же, как в тот день, когда они оба пропали. Я не могла найти в себе силы поменять хотя бы одну деталь. Игрушки лежат также, на полу валяются карандаши. Захожу в комнату, пахнет пылью и сыростью. Одеяло покрыто тонким слоем пыли. В этой постели никто не спал слишком давно.
Подступают слёзы, но я держусь. Может, сегодня я услышу, как щелкнет замок? Отругаю, влеплю ему пощёчину и буду жить дальше. Все тихо. Жду минуту, другую. Час. Ноги болят. Я заставляю себя закрыть дверь в комнату дочери, чтобы весь оставшийся день пытаться убедить себя, что нет смысла проверять, изменилось ли что. Потому что ничего не изменилось.
Выхожу в коридор. На старом комоде лежат его часы, зажигалка и пачка сигарет. Он всегда носил одну в кармане, а вторую оставлял дома. На всякий случай. Место для его ключей пустует уже давно. Его пальто бесследно исчезло, а я начала забывать его запах. Не осталось ничего, даже намёка на его присутствие. Словно его никогда и не было.
Снова плачу, в бешенстве скидываю с комода его вещи, а потом рыдаю еще сильнее, собирая их. Часы снова долбят голову. Бьют громче, чем я плачу. Хочется кричать. Никаких новостей — сплошной белый шум. Мир замер, и я живу по инерции.
Обед и тишина. Ужин не лезет в глотку. Отставляю тарелку и иду в ванную. Мелькает мысль утопиться, но я ругаю себя за слабость. Вот-вот щёлкнет дверь. Услышу голос. Вот шуму будет.
Просыпаюсь ночью и снова пахнет холодом и сыростью. Снова на плечо ложится его рука. Он спрашивает, что снилось. Я молчу, хватаясь за него. Молчу и умоляю себя саму не спать. Пока на улице темно, а за окном в свете луны кружатся снежинки, он здесь. Со мной. И слышно, как говорит дочь во сне. Чувствую, как он улыбается, целуя меня в плечо. Улыбаюсь сама и спрашиваю, куда он пропадает днём. Спрашиваю, где сон, а где реальность? Он молчит. А потом предлагает самой решить. Как больше нравится. Я перестаю задавать вопросы. Знаю, как мне больше нравится.
Кошмары были всегда. Жизнь — не легкая дорога. Синяков набила достаточно, чтобы потом просыпаться в холодном поту. Он всегда рядом. Всегда спрашивает, убаюкивает и целует в лоб. Обычно губы у него тёплые, обветренные, но сегодня снова холодные. Мне не интересно, почему. Падаю в его объятия, слушаю дыхание. Молчу. И засыпаю.
***
Следующий день такой же, как предыдущий. Хожу, как сомнамбула. Звонок в дверь, и я несусь на всех парах. Офицер. Выглядит потерянным. Смотрит, как на моем лице радость сменяется разочарованием и вроде даже жалеет, что был не тем, кого ждали. Просит войти, и я впускаю. Мучает вопросами, говорит — следов нет, но мы ищем. Намекает, что пора связаться с бюро ритуальных услуг. Я молчу, злюсь. Он видит, как я судорожно сжимаю чашку остывшего чая. Хочу ударить ею его по губам за те слова. Сдерживаюсь. Улыбаюсь и благодарю. Он поднимается и уходит, обещая вернуться с новостями через пару дней. Или просто вернуться, проведать. Я безразлично киваю, выдаю дежурную фразу на прощание и закрываю дверь на замок.
Прижившись лбом к холодной поверхности, медленно вдыхаю. Выдыхаю. И бью кулаком изо всей силы. Бью, пока не становится слишком больно.
— А дверь чем провинилась? — слышу его голос. Впервые за столько времени слышу его посреди белого дня.
Цепляю на лицо улыбку, поворачиваюсь.
— Выбесил меня, — отвечаю.
Он стоит в тени, не вижу его лица, но знаю, что он улыбается.
— Где ты был?
— Разве не знаешь? — спрашивает. Удивлён. Искренне удивлён.
Медленно качаю головой.