– Погодите-ка, вы что, Силуян Космос? Писатель?
– Да, это я, – Силуян приосанился и даже выставил вперед одну ногу, как будто собирался читать стихи.
Полицейский повернулся к Гнутому:
– И вы утверждаете, что писатель Силуян Космос – американский шпион?
Сообразив, что ситуация складывается не в его пользу, Семен Виссарионович проворчал:
– Это пусть следователь утверждает, а я только ставлю на вид. – Он исподлобья посмотрел на Силуяна и добавил: – Только не думай, что ты, как тот колобок из сказки – и от бабушки ушел, и от дедушки ушел… И на тебя лиса найдется. Рано или поздно.
Полицейские для порядка отправились осматривать территорию. Силуян с Эльвирой вышли вместе с ними, чтобы не оставаться с Гнутым один на один.
– А ты-то, дочка, как тут оказалась? – сочувственно спросил Гнутый у Таси. – За другом своим увязалась, верно? – Он с неудовольствием посмотрел на Илью. – И напрасно увязалась. Глупый он парень. Не зря ему по лбу дали.
– Все-то вы умеете расставить по своим местам, – проворчал Илья.
– Ты лучше помалкивай, целее будешь. С самого начала ты мне был подозрителен. Пожалуй, я про тебя следователю тоже расскажу. Дай только срок. Всех выведем на чистую воду!
Они сели за столик, заказали кофе и некоторое время молчали. Наконец Макс подал голос:
– Илюх, объясни все-таки, что это ты за огород нагородил? Мне наврал, Тасе наврал. Из-за денег?
– Не знаю, спроси чего полегче, – мрачно ответил Илья.
– Могу и полегче. Что ты в машине своей нашел?
Илья поднял голову и тоскливо посмотрел на Тасю.
– Ты из-за этого меня бросила? – спросил он.
Макс мгновенно подавился кофе и натужно закашлялся.
– Там бумаги были, – не дожидаясь от нее ответа, продолжил Илья. – Абсолютно секретные. И стояла личная печать Гитлера.
Тася вся обратилась в слух. Настроение у нее было странным. Она бы сказала – хуже некуда, но рядом сидел Макс и не давал поблекнуть окружающему миру. На его кашель она демонстративно не обратила никакого внимания.
Кроме того, Тася изнывала от любопытства. Как выяснилось, разгадка всей истории с фашистской реликвией находилась именно в руках Ильи. В «Хорьхе», в том самом ящичке, про который он никому не хотел рассказывать, были спрятаны секретные бумаги. В них было четко написано, что такое главная реликвия Третьего рейха и почему она так важна для фашистов.
– А что, у Гитлера была личная печать? – удивилась Тася.
– Наверное, – пожал плечами Илья. – Я ведь не специалист. Но на документах, которые я нашел, стояла именно такая печать. Не думаю, что подделка, я же бумаги эти не на блошином рынке покупал.
– И, разумеется, ты их перевел, – откашлявшись и прикончив свой кофе одним глотком, сказал Макс утвердительным тоном. – И что в них было сказано? Реликвия – это и вправду та картина?
– Ну да.
– И кто ее автор? – не удержалась от вопроса Тася.
– Сам Адольф Гитлер. – Илья усмехнулся, заметив реакцию слушателей. – В документах было сказано о великом даре фюрера грядущим поколениям национал-социалистов. Незадолго до своей смерти Гитлер написал пейзаж и в последний свой день рождения вручил его ближайшим соратникам. Он же по чистой случайности художником не стал, академики завернули, на нашу голову.
– Вот так подарочек! – покачала головой Тася.
– Да уж… На всех бумагах гриф – совершенно секретно. Предназначались они Гиммлеру. Кто их спрятал в машине – неизвестно.
– Так что там еще про эту картину? – поинтересовался Макс, бросив быстрый взгляд на Тасю.
Та едва заметно улыбнулась.
– На мой взгляд – бред в стиле института Аненербе, – пожал плечами Илья. – Короче, фюреру было видение. Его наставники сообщили, с какого места на земле начнется возрождение нацизма и нового, Четвертого рейха. И несостоявшийся художник Адольф Гитлер изобразил это место на полотне. Более того, в тот район были свезены сумасшедшие сокровища, которые должны в будущем помочь возродить рейх. То есть понимаете, что получается? Картина действительно превратилась в реликвию. Если бы о ее существовании стало широко известно, на поиски бросили бы такие силы, что страшно подумать.
– Ну да, – подхватила Тася. – Для последователей Гитлера картина является символом возрождения нацизма. Для ученых – это невероятная историческая ценность…
– Ну а для большинства прагматичных людей, – подхватил ее мысль Макс, – это карта сокровищ! Воображаю, какая началась бы грызня из-за этого пейзажа!
– Представляете, как мне крышу снесло, когда я это прочитал? – спросил Илья, тяжело вздохнув.