Хотя, если честно, сдержаться было очень трудно. Илья не поцеловал ее даже утром, когда зашел за ней перед завтраком. Он похвалил ее платье, а потом шутя приложился к ручке. И это все! Тася с горя написала эсэмэску своей подруге и посетовала, что намерения Ильи ей непонятны. На что получила лаконичный ответ: «Ерунда! Мужские намерения всегда понятны. Если они непонятны, значит, у мужчины вообще нет намерений».
Тася совершенно растерялась. Их с Ильей романтическое знакомство на катке обещало стать новогодней сказкой. Мир казался волшебным, он блистал и переливался всеми цветами радуги, словно они вдвоем попали внутрь мыльного пузыря, взмывшего под самые облака. Но вот праздники кончились, и пузырь лопнул. Добро пожаловать в реальную жизнь! «Да уж, не стоит радоваться, если узреешь перст судьбы, – грустно размышляла Тася. – Возможно, судьба всего лишь собирается щелкнуть тебя по носу».
Примерно так она себя и ощущала – как будто ее щелкнули по носу. В ответ на предложение поцеловаться Илья засмеялся, схватил Тасю в объятия, поднял на уровень своего лица и действительно крепко поцеловал. Но сделал он это с улыбкой, и поцелуй получился совершенно несерьезным. Тася вообще ничего не почувствовала. Вернее, испытала разочарование.
– Осмотрим город – рванем на побережье, – сказал Илья все тем же беззаботным тоном и поставил ее на землю. – Вот где полюбуешься на красоту! Янтарный берег – сказка. Завтра поедем на Куршскую косу, а когда проводим Макса – по городам. Светлогорск и так далее. Я в этот край, Таська, просто влюблен.
Тася постаралась не поддаваться плохому настроению и из гордости решила вести себя как ни в чем не бывало.
– Ты вообще влюблен во все немецкое, я уже поняла, – сказала она. – А здесь прусский дух чувствуется во всем.
– Там прусский дух, там пруссью пахнет, – засмеялся Илья. – Ну, не без того, конечно. Мой прапрадед по отцовской лини был немец. Он приехал в Россию и женился на русской девушке. Когда-нибудь я тебе расскажу эту трогательную историю.
«Слава богу, он считает, что у нас будет это когда-нибудь», – промелькнуло в Тасиной голове.
– Что касается наследия Пруссии, – продолжал Илья, – тут немного осталось. А ведь какой город потрясающий был! Дух захватывает. Потом фашисты его в неприступную крепость превратили. Ну, то есть она была неприступной до тех пор, пока наши ее не заняли. Правда, заняли с кровью – десятки тысяч погибших и практически полностью разрушенный Кёнигсберг.
– Боже мой, сколько людей полегло…
Тася, конечно, кое-что знала из курса истории, да и по Интернету побродила перед отпуском, но одно дело – исторические справки читать и совсем другое – вести беседу с парнем, похожим на Пола Уокера.
– Наверное, город многое значил для нации, раз его так яростно обороняли, – с важным видом предположила она.
– Ну… Это, конечно, так… Но была еще причина, может быть, более веская. – Илья давно уже перестал улыбаться и даже слегка разгорячился, рассказывая о том, что его по-настоящему увлекало. – Кёнигсберг по особому распоряжению гитлеровского начальства стал одним из немногих центров, куда свозили изъятые в захваченных городах культурные ценности. К концу войны их скопилось гигантское количество. Настоящую стоимость хранившихся здесь сокровищ не знал никто. По некоторым оценкам, она исчислялась миллионами, а вероятнее всего – миллиардами.
– Ничего себе! А я-то всегда думала, что награбленное в Берлин тащили.
Тася так удивилась, что на время даже позабыла о горестях личной жизни.
– Многие так до сих пор думают, – криво улыбнулся Илья. – Знаешь, сколько народа каждый год рыщет по Германии в поисках спрятанных нацистами сокровищ?
Тася мгновенно вспомнила Копейкина и энергично покивала:
– Могу себе представить!
– Да и здесь тоже кладоискателей хватает. У моих родителей были друзья в Германии, супружеская пара, Лотар и Эмма. Так вот Эмма родом из Кёнигсберга, и она рассказывала, как в сорок пятом немцев семьями выселяли отсюда. Давали несколько часов на сборы и – ауфвидерзеен!
– Серьезно? Но почему?
Они сели на лавочку и вытянули ноги, гудевшие от долгой ходьбы. Ноги Ильи были в два раза длиннее Тасиных, и ее маленькие туфли оказались где-то в районе его коленок.
– Не знаю точно, – пожал плечами Илья. – Территорию очищали. А может быть, здешние немцы боялись, что с ними расправятся просто потому, что они – немцы. Люди бросали свое имущество, а самое ценное, что не могли унести с собой, – закапывали в землю. Понимаешь, что произошло? К ценностям, которые тут несколько лет складировали фашисты и которые они не успели вывезти перед приходом советских войск, добавились спрятанные клады отнюдь не бедных немецких бюргеров.